http://forumfiles.ru/files/0018/dc/3a/75201.css
http://forumfiles.ru/files/0019/82/84/51811.css

Dragon Age: A Wonderful World

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: A Wonderful World » Забытые имена » Call to me and I will come


Call to me and I will come

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Часть I

Имя персонажа: Арлат Лавеллан
Дата рождения: 14 Первопада, 9:16 ВД
Раса: долийский эльф
Род деятельности: агент Инквизиции
Класс и специализация: воин, берсерк
Способности и навыки:
Отличная физическая подготовка, ловкость и скорость, умение быстро бегать, прыгать, лазать и вообще перемещаться по очень сильно пересеченной местности, хорошо ориентируясь по ходу движения.
Мечник достаточно талантливый и сильный, чтобы пережить не одно столкновение с врагами во имя Инквизиции. За последний год с лишним отточил свои навыки, в том числе и по части сражений с демонами, научился использовать щит.
Отлично стреляет из длинного лука, хотя основным его оружием остаётся именно полутораручный меч со щитом или без него — если всё серьёзно и пришло время для ярости берсерка, не терпящей ограничений
Охотник, следопыт, практически всю свою сознательную жизнь проведший в лесу. Знает многое, если не всё о выживании, добыче пропитания и использовании всего подручного и подножного, что этот лес может предложить (в том числе и чем можно вылечиться, а чем отравить или отравиться).
Очень посредственно держится в седле и мучительно ненавидит верховые поездки куда бы то ни было. С лошадьми как транспортом впервые познакомился по дороге на Конклав, и опыт этот в силу поспешности и полевых условий был не слишком приятным.
Как и все долийцы, обладает общими знаниями древней эльфийской культуры и языка. Письменная грамотность на всеобщем среднего уровня.

Имущество:
• Полутораручный сильверитовый меч со средней руной убийства демонов и специальный точильный камень к нему.
• Запоясный кинжал в полторы ладони.
• Обычный щит Инквизиции, которым Лавеллан почти не пользуется.
• Тяжёлая кольчуга и шлем — опять же, с символикой спонсора организации.
• Сигнальный рог со стальной отделкой в виде драконьей пасти. Звук издаёт премерзкий, зато сразу привлекает внимание.
• Необходимый минимум личных вещей, одежды и прочего снабжения, получаемого им, как воином Инквизиции.

Часть II

Внешность:
- Рост: 178 см
- Цвет глаз: свежий зелёный, оттенка молодой листвы
- Цвет волос: блондин с сильной рыжиной, особенно заметной на солнце
- Общее описание:
Нетипично высокий для своего народа, Арлат на голову превосходит ростом большинство своих соплеменников. Длинноногий, длиннорукий и вообще весь какой-то продолговато-вытянутый, сравнительно узкоплечий, но по-воински крепкий, привычный орудовать тяжёлым мечом и носить доспехи. С человеком, впрочем, его всё равно только в темноте со спины можно спутать — иначе если не уши, спрятанные под капюшоном, так глаза обязательно выдадут. Большие, широкие, чуть раскосые и яркие, они говорят об эльфийской крови Арлата даже громче, чем валласлин Митал — тонкий узор “веточек”, рыжевато-коричневой краской нанесённый на его лоб, скулы, переносицу и подбородок.

Лицо Арлата прямоугольной формы, с крепким подбородком и узкими высокими скулами, ожидаемо для эльфа приятное, со спокойной, светлой и живой мимикой. На вид он немногим старше двадцати лет, может, двадцать три каких исполнилось. Волосы до плеч, зачёсаны направо, слева выбрит висок и пряди заплетены в косу, плотно прилегающую к коже. Харизматичная улыбка, гордая осанка, свободная манера движений — Арлат легко заметен и тем запоминается. Если, конечно, сознательно не стремится к обратному.

Ему не поспорить с настоящими эльфийскими следопытами, бесшумными тенями, но его закалённая выживанием в лесу походка легка и осторожна, движения сбалансированы и связны, отчего Арлат нередко без намерения пугает собой других, “из ниоткуда” обнаруживаясь за их спиной. Он не так силён, как более крепкие телом воины-люди, но гибче и быстрее, и делает упор на эти качества, предпочитая жёстким латам кольчугу и дубленую кожу. Долиец комфортно чувствует себя на природе и в сельской местности, и очень непривычен к городу, по нему сразу становится заметно, как на него “давит” обстановка. Как и многие “лесные” эльфы, он предпочитает ходить в максимально лёгкой обуви, оставляющей открытой стопу — всегда, когда погода и ситуация позволяют это.

На левом боку тёмный рваный шрам от когда-то полученного ранения, не ставшего смертельным явно только благодаря магии. Других шрамов помельче тоже хватает, а спинка носа, если присмотреться, была когда-то сломана и теперь слегка выгнута вправо.

Характер:
- Страхи и слабости:
• Потеря близких, нежелание оказаться тем, от кого все отвернулись. Арлат неизбалован принятием и симпатией, невысокого мнения о своей ценности и видит в себе скорее набор недостатков, огрехов, ошибок природы, который сложно любить и ценить не за что — а значит, нужно раз за разом добиваться и быть достойным. Он очень падок на симпатию и доброе отношение, хотя при этом предельно, болезненно недоверчив и боится обмана. Начать относиться к кому-то как к близкому — значит, пройти точку невозврата. Преданность Арлата, единожды полученная, не знает себе разумных границ.

• Причинение вреда тем, кто этого не заслуживает. Демоны, злые культисты, прочие разрушители мира и порядка — с ними всё ясно сразу. Когда же вина не столь очевидна и поддаётся сомнению, склонность колебаться в выборе может лишить Арлата многих ситуативных преимуществ.

• Собственно, страх слабости. Большую часть жизни пробыв больше обузой, чем помощником, Арлат сильно стыдится, снова попадая в подобные ситуации. Он хочет со всем справляться самостоятельно, и положение дел должно стать воистину ужасным, чтобы он вообще признал, что помощь ему таки нужна. Зато сам готов помогать до потери пульса.

• Долийская гордость. Арлат, как для эльфа Долов, довольно терпелив к другим расам и даже к жалким городским эльфам, но ему требуется большой рывок воли, чтобы не рвануться переубеждать кулаком и словом всех, кто с презрением отзывается о Великой Цели когда-то великого Народа. Самое неприятное для него именование — "кролик"; на "остороухого" за долгую бытность с людьми уже почти не реагирует и не обижается, даже отшучивается в ответ.

• Ironically, spiders © Вгоняющий в оцепенение страх перед пауками растёт пропорционально их размерам.

- Общее описание:
Высокий долиец в кольчуге и с мечом часто стоит так, что производит впечатление башни — и пусть среди людей он не выделяется ростом так, как между себе подобных, но уверенность в позе сквозит неизменно и за неё цепляется взгляд. Вот и в общении он примерно такая же башня — молчалив, спокоен, непоколебим и накрепко захлопнут на все двери и окна. Решительный, твердый, сосредоточенный, знающий своё дело и не терпящий отвлечений, давящий их в зародыше. Бывает зубодробительно рационален, хотя о личной выгоде обычно и речи не идёт. Воля его не только движет вперёд его самого, но и окружающих с собой прихватывает в форватере — при необходимости Арлат может принять на себя командование и справиться с ним без проблем; но без таковой предпочтёт быть исполнителем, а не инициатором. Он не боится ответственности, но слишком ценит свою свободу, чтобы рваться быть ключевым звеном, без которого распадётся механизм. Лавеллан недостаточно эгоистичен для подобных поступков, ему проще сразу не начинать.

То, что Арлат большую часть времени напряжённо молчит и отделывается сухими репликами, пожалуй, можно счесть хорошей и удобной его чертой. Потому что если он начинает говорить, то слова его чаще всего саднят едкостью и прямотой, мало кому приятной (а такие вообще есть?). Эльфу присущ достаточно остроумный аналитический взгляд на вещи и события, и поделиться им он никогда не откажется, даже если и не полезет со словом и советом без спросу. Умеет сказанным оставить синяк не меньше, чем кулаком — о чём, впрочем, нередко сожалеет. Признавать свою вину и извиняться умеет не хуже этого — но не всегда тогда, когда действительно нужно.

Его нелегко вывести из себя. С боевой яростью у него всё серьёзно, она принадлежит сражениям за жизнь, и совершенно недопустимо давать себе и своим эмоциям волю за линией фронта. Ударить в сердцах стенку — может быть, но обратить свою злость против кого-то живого? Вы должны стать ему врагом, а это дорога в одну сторону. Терпение и выдержка у Лавеллана крепче стали, на него можно орать, наезжать, срываться, и вряд ли он вас остановит — максимум разово клацнет зубами для острастки и снова насупится да замолчит, холодно созерцая обрушившуюся на него бурю. Обладает почти уникальной способностью глохнуть и абстрагироваться, когда не желает слушать.

С расслаблением те же проблемы, тяжело даётся. Спуститься со своей башенной отстраненности он может в очень, очень редкой компании, в виде исключения отодвинув острогранную критичность и повернувшись к миру своей живой, способной на нормальный юмор и дружелюбной стороной. Как будто “постоянная бдительность!” — его девиз. Можно очень удивиться, узнав, насколько громким и разговорчивым может стать этот холодный тихий эльф, если окажется среди добрых друзей или выпьет лишнего. В нём много энергии, обычно держащейся сжатой пружиной, и если дать ей распрямиться — эффект может быть совершенно непредсказуем. Он из тех, кому свойственны внезапные идеи и такое же внезапное приведение их в исполнение.

Живёт на своей волне, редко поясняет свои мотивы и, бывает, вгоняет в недоумение тем, что от мысли сразу переходит к действию, пропустив всё, что между двумя точками. Очень целеустремлён и, кажется, никогда не сдаётся. Будет пробовать раз за разом, ошибаться, промахиваться, падать, но вставать и снова вставать. Принципиально, через силу, через “не могу”, хоть на последнем издыхании — даже когда сдаётся тело, воля отказывается признавать поражение. Он сильнее, он должен быть сильнее и он будет сильнее. Арлат в этом уверен целиком и полностью, а разубедить его ещё труднее, чем обезоружить.

Не любит ссоры и конфликты. Несмотря на внушаемый первым делом образ жесткости и даже озлобленности, любому, кто знает Арлата чуть подольше и побольше, известно и его слабое место (ну, одно из) — “давайте жить дружно!” Лавеллан любит причинять другим добро и хотел бы мира во всём мире, но, как говорится, хотеть не вредно — потому что нередко он сам же неосторожно подливает масла в огонь своим участием и любопытством, не всегда понимая, что сказать можно, а о чём лучше придержать язык, и что делать надо, а где лучше не влезать. Ещё один повод молчать, пока позволяют, и стоять в стороне, пока можешь — целее будешь. Но с этой его тягой к риску...

Не чужд некоторым честолюбивым стремлениям, склонен геройствовать, помогать и рваться вперёд без лишних раздумий. Любит, когда его хвалят, даже слишком. И мечтает убить дракона — как будто бы не всерьез, однако в каждой шутке, как говорится…

Биография:
Если вам кто-нибудь когда-нибудь скажет, что кланы долийских эльфов — это такие счастливые тёплые дружные семьи, где царит уют и все друг за друга горой, не верьте ему. Долийцы, конечно, предпочтут любого своего представителям других рас и сообществ, и знают, что сплочённость есть цена выживания — но это не значит, что в клане любовь и принятие торжествуют просто так.

Арлату, например, не повезло с ними — или с собой? Он понял это лет в семь или восемь, когда детей впервые стали учить чему-то серьёзному, когда дали первые луки и повели слушать лес. Конечно, его и до этого дразнили “дылдой” и “палкой”, но как-то от случая к случаю, и это не мешало, даже если обижало иногда. Теперь же над его нескладной, длинноногой неуклюжестью, над телом, с которым он словно не умел нормально управляться, не смеялся только ленивый, а мнение матери с годами значило всё меньше. Дети жестоки к не таким, как они — а Арлат был как раз “не такой”, постоянно отстающий, неудачливый. У него не получалось хорошо прятаться, он выдавал себя шумом и бился головой там, где другие легко подныривали под упавшее поперек тропы дерево. Для него пришлось сделать лук покрепче и побольше, но среди юных охотников Арлат всё равно оставался последним, на чей успех вообще стоило надеяться.

Его пытались направить по другому пути, сделать учеником оружейника или помощником у смотрительницы галл, но Арлат сопротивлялся и упирался. Ему было скучно и стыдно заниматься чем-то таким обычным и рутинным, даже более стыдно, чем в очередной раз проваливаться на охоте, вспугивая чуткого кролика или оленя неладно хрустнувшей под ногой веткой. Слепое это упрямство, конечно, тоже не делало ему чести — но против воли не научишь, и Арлату позволили охотиться и дальше, хоть он и овладевал многим из того, что давалось сверстникам слёту, только через упрямые тренировки и постоянное превозмогание ошибок, догоняя с запозданием. Не сдался он, наверное, только потому, что совершенно не видел для себя другого выбора и другого пути.

Мастер, во всяком случае, не возражал — даже при том, что сверстники Арлата кривились, когда им выпадало идти на разведку или патрулировать окрестности лагеря вместе с ним. “Могли бы сразу сигнальные вышки выставить о том, что мы тут,” — фыркали те, кто умел лучше, и со вздохом протягивали руку ему, отставшему при попытке забраться на скалистый утёс. Арлат молчал, чувствуя себя обузой и проклиная всех богов с их “дарами” — так Хранительница, стремясь утешить мальчишку, называла его прямоту, стойкость и силу, подчёркивая, что и от него есть польза. Арлат не верил. Пусть он лучше других обращается с мечом, пусть он рослый, крепкий и сильнее в рукопашной, но какой в этом толк, когда клан живёт охотой и не воюет, предпочитая защищаться незаметностью, подвижностью, ускользанием за грань? Хранительница вела клан Лавеллан по мирному пути, запрещая своим решать конфликты грубой силой, пока остаются другие возможности — и в этой справедливой тихой жизни Арлат неизменно чувствовал себя лишней, ненужной деталью.

Дешанна, видя тяготы молодого эльфа, даже предлагала послать его с письмом в другой клан, помочь найти место рядом с теми, кто смотрит на жизнь иначе, кто мог бы найти его талантам лучшее применение — но юноша в панике и возмущении отказывался. Лучше уж быть такой лишней деталью и охотиться одному, но оставаться со всеми — с близкими, с родными, с теми, кого он мог и хотел защищать. И кого не променял бы ни на что другое. Во всяком случае, тогда мир снаружи пугал его больше, чем заманивал. Да и время шло — они все становились старше и умнее, детские дразнилки уходили в прошлое.

Арлату было едва семнадцать, он только готовился получить свой валласлин, когда он на свой страх и риск с другими молодыми охотниками отправился на “испытание храбрости” в руины древнего храма. Кто-то, прошедший здесь до них, был не так удачлив — и лучше бы было обойти скелет в подпорченной, пробитой когтями броне стороной, но взгляд Арлата притянул меч, когда-то выпавший из руки убитого и почти погребенный под прелыми листьями. Большой полутораручный клинок, в разы длиннее тех, какими пользовались охотники-долийцы, выкованный явно не из привычного железа. Остальные хмурились, предостерегали и не одобряли, призывая не связывать со смертью, казавшейся работой демона — ведь все знали, что это место проклято и одержимо, что Завеса здесь тонка. Но это не помешало Арлату забрать меч с собой — оставить его на прежнем месте было бы настоящим кощунством. В клане он на всякий случай показал оружие Хранительнице — и та развеяла подозрения, сказав, что хотя в мече чувствуется сила, но зла с собой она не несёт.

Однако меч еще долго, наверное, с год, лежал среди вещей Арлата, начищенный и бережно завёрнутый в ткань. Порой он брал его в руки, осваивал какие-то общие приёмы, учиться владеть новым балансом, но эти практики сложно было назвать серьезными. Мастер клана Лавеллан не мог научить юношу овладеть незнакомым оружием в полной мере — да и к чему долийцу боевой тяжёлый меч, созданный для нападения, а не защиты? Но помощь пришла с иной стороны.

То был один из немногих видов вылазок за пределы стоянки, на которые Арлата брали с собой охотно — случаи, когда долийцы выходили из лесов к людям ради торговли. Там, на близкой дистанции, его меч был к месту — как и рост, дававший понять, что с этим эльфом шутки похуже, чем с его соплеменниками. Там, среди других людей на окраине небольшого поселения, Арлат и заметил немолодого уже мужчину — отставного солдата, судя по совсем не крестьянской выправке и легкой хромоте. Но самым главное, на поясе у него был меч — почти такой же внушительный, как и доставшийся эльфу полуторник.

Арлат вернулся в деревню ближе к ночи, один, когда стали гаснуть огни и он смог незамеченным пробраться к дому солдата. Разговор был осторожным и долгим, но после вдумчивого изучения показанного долийцем меча старый воин, должно быть, что-то решил для себя — и согласился. Больше года лагерь клана оставался в удобной лесной лощине в пределах пары часов пути от деревни — и всё это время Арлат, думая, что остаётся незамеченным, ускользал на окраину леса, чтобы встретиться со своим наставником-шемленом. Это не осталось секретом от старших, но Хранительница запретила его останавливать, прекрасно понимая, насколько Арлату нужен этот глоток свежего воздуха, которого ему не могут дать в клане.

Они были неплохими соседями с людьми до того момента, как об этом узнал лорд этих земель, заехавший в дальний край на охоту. Подобного контакта он решительно не одобрил и долийцам пришлось поспешно сняться с места. Для Арлата это значило прекращение полюбившихся занятий и прощание с тем, кто стал ему другом. Впрочем, к тому времени он знал о своём полуторнике достаточно, чтобы продолжать тренировки с мастером клана и парой своих друзей, уча их тому немногому новому, что успел усвоить.

Два года спустя путь клана Лавеллан снова пролегал рядом с этими землями  — и Арлат отлучился на несколько дней, чтобы проведать старого Джеффа… только затем, чтобы найти его дом опустевшим и узнать, что воин был убит группой дорожных бандитов, повадившихся промышлять на тракте возле деревни и попутно третировать жителей, беззащитных перед ними. Принятое решение не заставило себя ждать. Наверное, первый раз за все прожитые годы Арлат осознал, что такое настоящая ненависть.

Это, конечно, было сущим идиотизмом, нападать в одиночку на лагерь шестерых человек. Даже Арлат это понимал, но гнев момента был сильнее, гнев давал надежду и уверенность. Наверное, там бы всё и закончилось если не после первой попавшей в плечо стрелы, так после второй или третьей — он прикончил троих, но ещё столько же оставалось, — если бы в дело не вмешалась магия. Холодный лёд разрезал ночную темноту звоном и свечением, когда один из лучников обратился в ледяную статую, а второй буквально мгновением позже оказался охвачен пламенем такой силы, что на землю упали только истлевающие кости. Впервые столкнувшись с боевой магией, Арлат застыл в удивлении — и это стоило ему пропущенного удара от последнего оставшегося противника.

Очнулся он уже сильно позже, в маленькой палатке — рядом сидела незнакомая хрупкая девушка с улыбчивым лицом, а снаружи доносились знакомые голоса двух его товарищей-охотников, споривших с кем-то третьим. С момента боя, как оказалось, прошло уже трое суток. Так Арлат познакомился с Эвелиной и Димитрием, беглой магичкой Круга и сопровождавшим её воином. Они искали убежища от разгоревшегося конфликта в удаленных землях, но в деревне, измученной бандитами, были глубоко не рады новым чужакам. Впрочем, эти двое и сами не слишком желали жить на виду — и потому после долгого обсуждения и в благодарность за спасение Арлата им было позволено поселиться недалеко от нынешней стоянки клана Лавеллан.

Арлат сдружился с этой странной парой и быстро стал проводить с ними не так уж мало времени. Димитрий, приняв во внимание всё то, чему стал свидетелем в лагере бандитов, учил его не только махать мечом, но и контролировать себя и свои эмоции, используя гнев как второе оружие и не подчиняясь ему; эльф же взамен знакомил человека с некоторыми тонкостям охоты и выслеживания добычи, помогал обустроить жить в их лесной хижине. Хранительница, в целом, поощряла такой культурный обмен, хотя в клане на Арлата потихоньку стали косо поглядывать. Мирный путь мирным, но вот так легко и близко общаться с шемленами?..

Так закончился тридцать девятый и начался сороковой год Века Дракона. По миру пронеслась весть о Конклаве — и Эвелина с Димитрием, конечно же, собирались его посетить. Не осталась в стороне от событий мира и Хранительница Дешанна… и не нужно гадать дважды, чтобы узнать, кого из клана Лавеллан она отправила в путь через Недремлющее море.

К началу Конклава они не успели — и гибель от взрыва их миловала. Эвелина и Димитрий, не раздумывая, присоединились к оставшимся силам под командованием Правой и Левой рук погибшей Верховной. В замешательстве перед неотвратимой угрозой Бреши, Лавеллан последовал за ними сквозь хаос перевернутого и обезглавленного человеческого сообщества. Как и многие, понимавшие степень опасности и пережившие встречу с демонами, он принял решение остаться. Здесь он мог принести пользу своим клинком. Здесь у него был шанс добиться большего — и Арлат с удивлением для себя признал, что да, ему этого хотелось бы, хотелось бы выйти за пределы своего замкнутого мирка и отдаленного существования.

Нападение армий Корифея на Убежище обошлось немалой кровью. В этой атаке погибла Эвелина, а Димитрий, для которого ее смерть стала хуже скверны, исчез два месяца спустя уже из Скайхолда, когда Инквизиция наконец начала становиться на ноги под предводительством, как ни удивительно, долийской эльфийки. В большой мере именно ее присутствие утверждало Арлата в его желании и дальше следовать этим путём, на котором ковалось будущее как людей, так и эльфов, да и всего Тедаса.

Одного долиец не иначе как по наивности не мог, даже не подумал предположить, что, выйдя за пределы, он уже не сможет вернуться. Некуда будет возвращаться. В разорванном на части мире вся его прошлая жизнь, казавшаяся вечной, неизменной гаванью, оказалась утеряна с поразительной легкостью — война всех против всех уничтожила клан Лавеллан как-то походя, зацепив по касательной. Вести об этом дошли до Арлата с большим запозданием, просочившись в слухи из рапортов разведчиков о продвижении венатори в Вольной Марке. Взволнованное угрозой письмо, посланное Хранительницей, нашло его и того позже, став последней точкой осознания.

Последний раз он так задыхался от слёз, наверное, ещё на руках у матери, совсем ребёнком. Матери, голос которой ему больше никогда не услышать. Позже, смотря вдаль, за горы, с северных стен Скайхолда, Арлат хотел одного — бросить всё, ринуться туда, в Вольную Марку, искать и найти, что это все неправда, что этого не случилось, что где-то закралась ошибка и все на самом деле ещё живы… Но что он мог сделать — один, среди всего этого хаоса? Остановить Корифея и венатори есть шансы только здесь, только всем вместе, под одним флагом. И Лавеллан остался при своих обязанностях. Кажется, он так до сих пор и не верит до конца, что его клан мёртв — умом понимая, но сердцем отказываясь признавать. Он ещё встретится с ними — когда-нибудь. Он вернётся домой.

Не важно — здесь, или уже за Завесой.

Часть III

Пробный пост:

Тот самый разговор с человеком, который согласился обучать Арлата.

Он стоял на самом краю леса, сквозь тонкоствольную поросль молодняка и облинявшие к зимнему холоду кусты наблюдая, как деревню, лежащую за лугом ниже по склону холма, неторопливо затягивает в себя глубокая ночь. От студёной прохлады конца первопада каждый выдох превращался в туманное облачко пара, пролетающее перед глазами. Лес поскрипывал, шелестел, шуршал и пищал за спиной своей собственной жизнью, привычным и правильным фоном звука. Эльф не двигался, расслабленный и спокойный, и даже при свете дня неискушенный взгляд и не заподозрил бы, что там, возле дерева, кто-то есть — кто-то в болотно-каштановой, цвета всего вокруг кожаной броне и плаще, скрывающем очертания фигуры. Внизу один за другим гасли огни, и постепенно почти все окраины деревни сдались, слились с ночью и сонной тишиной. Только в самом центре, на площади, еще светилась окнами таверна и горели уличные факелы — но Арлату туда было и не нужно.

Тень пришла в движение и, отделившись от дерева, заскользила вниз по холму, мерно и быстро переступая ногами в тонких кожаных обмотках по пожухлой траве и чутко следя за домами впереди. Он не знал, чего он так остерегается — будто кто-то из жителей мог быть для него опасен, ну право же, смешно; но всё равно хотелось, чтобы его видело как можно меньше глаз. Он был здесь чужим. Да, эти люди принимали долийцев с их товарами, не боялись с ними пусть осторожно, но разговаривать — но это всё-таки были люди. Кто знает, чего от них ждать. Древние руины, и те гостеприимнее тёмных шемленских разумов.

Без сомнений, сами люди о долийцах думали так же и предпочли бы лишний раз не пересекаться.

Бесшумным шагом пройдя вдоль забора одного из крайних домов, Арлат остановился в нескольких шагах до нужной калитки — там, где его ещё не доставал тусклый ореол света очага, озаряющий крохотный двор сквозь два небольших окна с незакрытыми ставнями. Одинокий житель стоящего на краю дома ещё не спал, и стоило бы, наверное, ловить момент — но долиец колебался. Это было похоже на нырок в ледяную прорубь. Представлять себе — одно дело, а вот решиться пересечь черту...

— Кто здесь?! — дверь распахнулась, озаряя светом и через весь двор бросая в сторону калитки длинную угрожающую тень. Громкий голос мужчины с мечом в руках перетряхнул воздух.

Задумавшийся за встревоженным стуком собственного сердца Арлат вздрогнул и моргнул, шатнувшись на полшага назад. Укол инстинктивного испуга не лишил его самообладания — зато расколол неуверенность, и перед лицом "угрозы" долиец сию же секунду собрался и нахмурился, делая шаг вперёд. Неспешный, не несущий опасности. И ещё один.

Выходя на свет, он медленно поднял руки и скинул капюшон, открывая уши и покрытое татуировкой лицо. Солдат нахмурился, крепче перехватывая меч, но Арлат не двигался, позволяя рассмотреть себя, безоружного сейчас. На несколько секунд повисла тишина, в которой только где-то вдали лаяла собака.

— Я пришёл с миром, — наконец заговорил эльф, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. — Я хочу поговорить.

Мужчина неопределённо хмыкнул, не спеша отвечать. Арлат ждал, позволяя ему принять решение.

— Подойди ближе, — человек опустил меч, хотя все ещё держал его между собой и двором.

Помедлив на пол-вздоха, долиец сделал ещё несколько шагов, остановившись на расстоянии вытянутой руки. Или лезвия.

— Я тебя помню, — толика удивления, промелькнувшая в голосе человека, сосредоточенно изучавшего его лицо, скользнула холодной догадкой вдоль позвоночника. Солдат только сейчас понял, что перед ним эльф. От калитки он попросту его не видел. — Ты один из тех ушастых, что были сегодня на торгах.

Арлат осторожно склонил голову в кивке, не отводя взгляда, и не зная, что ему с этим сказанным делать. Впрочем, делать и не понадобилось.

— Полагаю, приди ты с войной, я бы сейчас здесь не стоял, — вздохнул солдат — и посторонился, меняя хват на мече. Только сейчас Арлат понял, что тот всё время был готов ударить каким-то своим образом, снизу вверх. Эльф сглотнул.

— Проходи. Не хочу трепаться на холоде.

Закрывая дверь за вошедшим гостем, человек задержался, слушая темноту. Но больше его натасканные жизнью инстинкты ничего не тревожило — остроухий и впрямь явился к нему один.

Пройдя в помещение, Арлат неловко остановился посреди комнаты, осматривая непривычный интерьер. На грубо сколоченном из досок столе стояла початая бутылка вина и кружка, пахло сушеными травами, подмокшей соломой с крыши и жареным мясом.

— Ну, — положив меч на стол рядом с бутылкой, мужчина грузно уселся на скрипнувший под его весом стул, упираясь ладонями в колени. Как он с таким телом сумел почти бесшумно метнуться к двери, даже, наверное, не заслышав — почувствовав, что во дворе кто-то есть, для Лавеллана было большой загадкой. — О чём ты хотел поговорить, ушастик?

Эльф шевельнул губами, но отчего-то засомневался в словах — и вместо того, чтобы говорить, откинул полу плаща, снимая с плеча перевязанный парой бечевок сверток, закинутый за плечо. Солдат молча наблюдал за тем, как долиец разворачивает его — и только тогда с удивлением поднял бровь, когда свет очага блеснул на серебристом лезвии меча. Обычный потёртый воинский полуторник, лежащий на столе, в сравнении с этим казался рабочей фермерской лошадкой рядом с породистым графским скаковым.

— В моём клане не знают такого оружия. Нас учат другим, коротким мечам, — Арлат свёл брови, сосредоточенно подбирая слова — даром что раз сорок уже прокрутил в голове варианты диалога, пока ждал. — Вы знаете. Научите меня, — без запинок перешёл он к делу, вскинув на человека сверлящий и решительный взгляд, под которым мужчина невнятно фыркнул в усы и откинулся на низкую спинку стула, скрещивая руки на груди.

— И накой тебе такой дрын в лесу-то? Дрова рубить? — скептично посмотрел он на эльфа.

— Нет, — Арлат покачал головой, не купившись на насмешку. — Я хочу знать, как им сражаться. Как правильно держать в руках. Это совсем не дело, если он и дальше будет... просто лежать, — неловко завершил он фразу.

— Ну так продал бы его, чтоб не лежал. За такую красоту-то немало рулонов ткани отвесят.

— Нет, — гораздо быстрее и резче прежнего ответил Арлат, едва ли не перебивая и хмурясь пуще прежнего. Если солдат захочет присвоить меч, сумеет ли он его отстоять? Сможет, должен — под плащом ещё кинжал, который он не помедлит использовать. Но солдат не двигался, продолжая испытующе смотреть на собеседника. Вернее, испытующе слушать. — Это моё оружие. Я не стану его продавать.

— Ишь ты, — скепсиса в голосе человека, впрочем, поубавилось. — И чем ты собираешься со мной за ученье расплатиться?

— Назовите цену, — дёрнул плечом Арлат, не удивившись — он ждал этого вопроса. — Я не знаю, что вам может быть нужно.

— А не боишься, что много попрошу? — пытливо поинтересовался солдат, подаваясь вперёд.

— Не боюсь, — Лавеллан позволил себе улыбнуться. — Если вы попросите больше, чем я могу, я уйду, — спокойно пояснил он. — Но вам придётся очень постараться, чтобы придумать такую цену, — он ответно наклонился, смелым жестом опираясь ладонями о стол.

— Хах! — человек коротко вскинул голову в смешке, и без лишних слов поднялся на ноги, небрежно стаскивая со стола свой меч. — Пойдём-ка, — позвал он уже от дверей в замешательстве следившего за ним долийца. — И перекладину свою прихвати.

Ещё б я его тут оставил, мысленно возразил Лавеллан, делая, как было велено. В молчании оставив дом за спиной, они вышли за пределы двора и направились за край деревни. Солдат шёл уверенно, позволяя эльфу шагать за своей спиной и задаваться вопросами.

Когда деревня осталась прилично позади, человек наконец остановился. Вокруг них тянулся во все стороны укутанный темнотой луг, и даже луны не было видно за облаками, только звезды проглядывали там-сям и давали слабый-слабый свет, едва позволявший отличать крупные формы. Но блеск поднятого меча в руке даже сейчас было не спутать ни с чем.

— А как же цена? — спросил толком ничего не понимающий Арлат, тем не менее, зеркально поднимая свой меч.

— Назову. А ты не хочешь узнать, за что платить собираешься? — Эльф сильно сомневался, что в такой темноте подслеповатый человек увидит его кивок, но тот правильно истолковал тишину, одобрительно хмыкнув. — Тогда и плащ снимай, мешаться будет.

Не сводя взгляда с тёмной фигуры, Арлат потянул за завязки и свободной рукой распутал их, отбрасывая хлопнувшую воздухом ткань на траву. И едва успел вернуть хват на рукоять, с рваным вздохом вскидывая клинок выше и парируя удар, звон которого разлетелся над лугом. И ещё один, и ещё — пятясь по путающей ступни траве от наступления в лоб. Fenedhis! Он же и на свету-то плохо видит!..

— Хмфхр, — неопределённо проворчал воин, придерживая натиск. — А не так и плохо тебя учили. Но!..

И он атаковал снова.

Хватило каких-то двух минут — и то потому, что воин никуда не торопился. Арлат, лёжа на спине в холодной траве, широко и шумно открывал рот, пытаясь поймать дыхание, выбитое из груди точным ударом навершия. По рёбрам разливалась боль, пульсируя в центре и мешая собраться. Клинка он лишился ещё раньше, и рука до сих пор гудела до самого плеча от силы встреченного удара, вывернувшей рукоять из пальцев. Солдат, чьё дыхание оставалось невозмутимо ровным, стоял над ним, держа свой меч остриём под самым кадыком эльфа. Достаточно ему одним движением распрямить локоть, и всё будет кончено.

— Ну что? — спросил человек сверху вниз. — Не передумал за дело браться?

Лавеллан с трудом сглотнул, коротко покосившись на меч, облизнул губы и натянуто оскалился, задерживая, сдавливая в груди дыхание, никак не желавшее успокаиваться. Пальцы его раскинутых рук неосознанно впились в стебли травы.

— Такую цену, — хрипло выговорил он, закашлялся, но сумел продолжить, не сводя взгляда с противника, — я готов платить хоть каждый вечер.

— Как бы такой и по десять за раз не потребовалось, — усмехнулся человек, убирая меч в сторону и вместо него протягивая руку. — Вставай.

Арлат шутил тогда, не предполагая, что его воспримут всерьёз. Но если его бессчётные синяки и ушибы не были ценой, то настоящая так и не была никогда названа...

Связь:

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Ваши познания во вселенной Dragon Age: Три игры в полном комплекте, две с половиной книги, Мир Тедаса и комиксы на очереди, Викия по миру постоянно под рукой.
Пожелания: Больше эмоциональных и сложных ситуаций, неожиданностей, неоднозначных чувств, дилемм и прочих проблем жизни. Всякой милости, романтики, юмора тоже не чураюсь. В общем, я за любой кипиш, включая голодовку, лишь бы персонаж жил и развивался.
Согласны ли вы с правилами проекта и готовы ли соблюдать их: Сэр, есть, сэр.

Отредактировано Arlath Lavellan (2018-02-26 03:13:24)

+4

2

Arlath Lavellan, andaran atish'an, lethallin. Прям есть желание запихнуть тебя в "тридцать вторых" и вымуштровать, но ты и сам махать мечом умеешь)

Темы для пробников:

1. Тот самый разговор с человеком, который согласился обучать Арлата.
2. Гибель Эвелины.
3. Очередной разговор с Дешанной по поводу того, что Арлат считает себя придатком в клане.

Вдохновения!

0

3

Viraenis Mirenthar, всегда есть, куда расти и что полировать до блеска.))
Пробный пост готов.)

0

4

ВЫ ПРИНЯТЫ

Для начала, просим вас оформить дневник персонажа.
Затем оформите профиль и загляните в тему "Награды и достижения".
Заявку на поиск соигрока вы можете подать здесь.

По вопросам обращайтесь к администрации или пишите в соответствующие темы.

ПРИЯТНОЙ ИГРЫ!

0


Вы здесь » Dragon Age: A Wonderful World » Забытые имена » Call to me and I will come