http://forumfiles.ru/files/0018/dc/3a/75201.css
http://forumfiles.ru/files/0019/82/84/51811.css

Dragon Age: A Wonderful World

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: A Wonderful World » Незавершённые эпизоды » Rocky road to Amaranthine


Rocky road to Amaranthine

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

ROCKY ROAD TO AMARANTHINE
http://sa.uploads.ru/UHPFh.jpg
Дата: 3-е Зимохода 9:42 и дальше
Место: Предел Андорала, Орлей - Амарантайн, Ферелден. 
Погода: "путешественник, помни: хорошая погода была вчера".
Участники: Nathaniel Howe, Anders
Вмешательство: не требуется
Описание: Встреча старых друзей и путь через охваченный войной Орлей в Амарантайн "на справедливый суд".

Отредактировано Anders (2018-03-11 01:01:01)

+1

2

- Назови хотя бы одну причину, по которой я не должен пустить тебе стрелу в глаз.

Андерс смотрит на острие стрелы.
Древко, натянутый тетивой лук и человек, удерживающий хвостовик стрелы тремя пальцами, размыты, будто они находятся в Тени, но он узнает голос - низкий, грудной, с отчетливой хрипотцой и ярким акцентом уроженца Ферелдена, который не выбили ни годы в Вольной Марке, ни десятилетия странствий по всему, должно быть, Тедасу после.

Ветер злой и холодный, бросает в лицо горсти песка и мелкого колючего снега, от него болит голова и плывет взгляд. На горизонте синеют отроги гор Охотничьего рога и Андоралов предел уже неразличим на их фоне. Андерс шел к нему несколько недель. Теперь идет обратно, пробиваясь через ветер, отсутствие припасов и пробирающий до костей холод, и шансов дойти у него практически нет. Он думает, это будет иронично – умереть не на эшафоте под ликующие возгласы толпы, и не от ножа под ребра, и не от мечей храмовников, а замерзнуть до смерти среди этих Проклятых холмов. За зиму ветер слижет плоть с костей, солнце отполирует добела останки и ни одна живая душа не будет знать, что с ним стало, да и к лучшему. Узнав, что скажут? Собаке – собачья смерть. Спасибо, не стоит благодарностей, как это ни странно, но я догадывался, что мне не стоит рассчитывать даже на хоть сколь-нибудь приличное надгробие.

Ты будешь свободен. Я буду свободен.
Это – справедливость? 

Нет ответа.

Андерс смотрит на острие стрелы. На древко. На изогнутые плечи лука. На лицо человека, которого когда-то звал другом, но теперь не имеет такого права. Он изменился? Немного. Жестче стала линия рта, глубже – складка в межбровье, холодней – взгляд. Натаниэль.  Он ждет ответа. Андерс не знает, что сказать, хотя некогда мог бы претендовать на звание профи по части «сделай так, чтоб тебя передумали убивать на месте».

Андерс разжимает пальцы, удерживающие капюшон, позволяя ветру сорвать его с головы, растрепать потемневшие от пыли и грязи русые волосы. Медленно поднимает раскрытые ладони, не то сдаваясь, не то желая поймать все стрелы, которые может.

Ему должно быть страшно. Отсюда некуда бежать, здесь негде укрыться, он едва держится на ногах и вот, кажется, это все, та самая точка, за которой нет ничего. Ему должно быть страшно. Но он чувствует лишь облегчение.

Всё, что могло случиться, уже случилось. Самое страшное, самое плохое, всё то, чего он боялся, к чему готовился, но так и не смог привыкнуть, свыкнуться. Восстания магов, начатые из-за «событий в Киркволле» (о, поначалу Андерс горько смеялся, когда слышал это стыдливое «события» - Создатель милосердный, люди, называйте вещи своими именами – один одержимый маг взорвал Церковь, чтобы уничтожить очередную попытку компромисса, который ни к чему бы не привел, ни-к-че-му-вашу-ж-мать!.. ), захлестывали южный Тедас, но для него места в этой войне не было. Его либо ненавидели, либо избегали как прокаженного – даже те, кто вроде как соглашался с тем, что права невозможно получить, их возможно только взять, и без крови и жертв не бывает перемен, считали, что его присутствие «не пойдет на пользу общему делу». Покидая Предел Андорала, он не знал, куда направится дальше. Идти было некуда. Совсем.

- Стреляй, - говорит Андерс, едва шевеля посиневшими от холода губами, ветер крадет голос, но не взгляд в глаза – спокойный, ясный и почти радостный. 
«Я рад, что это будешь ты» - хочет добавить он, но не смеет.

Отредактировано Anders (2018-03-09 20:34:52)

+1

3

Из Вейсхаупта он вышел с торговым караваном, но совместный путь продлился недолго: Страж решил срезать дорогу через горы, куда не взберутся тяжелые груженые повозки, в отличие от одного безбашенного лучника, путешествующего налегке. Натаниэль Хоу отдал десяток лет своей жизни Ордену и намеревался подарить оставшиеся двадцать до тех пор, пока не услышит Зов на Глубинные Тропы для последнего сражения. Паломничество в легендарную крепость не было обязательной программой для Серых, но Нэйт чувствовал в этом необходимость - прикоснуться к камням, видевшим становление Ордена, встретить рассвет со стен твердыни, как встречал самый первый Серый страж века до него, и как будут встречать многие после. Хоу даже не претендовал на то, чтобы увидеть нынешнего главу Ордена - Первого Стража, и уж тем более не напрашивался на беседу, ему было достаточно окунуться в величественную атмосферу оплота защитников мира.

Крепость не разочаровала, принимая как родного и нашептывая колыбельную скверне, а вот люди... люди есть люди, и не сыну предателя судить их поступки и мнения. Мужчина получил, что хотел, и возвращался вполне воодушевленным не смотря на неласковый ветер, словно заключивший пари с обманщиком - снегом, кто первей прикончит упорного одинокого путника. Горы Охотничьего рога остались позади, как и Предел Андорала, который стрелок обошел стороной, ибо проводить время с мятежными магами Хоу не хотелось от слова совсем. Впрочем его прикончили бы уже на подходе к пристанищу тех, кому не сидится ровно.

Мятежные маги, война... Нэйт не понимал, почему Андерс это сделал. Последний раз они виделись на Глубинных Тропах под Киркволлом, даже перебросились парой слов, а потом ... улыбающийся светловолосый маг, которого Хоу знал еще совсем юнцом, взорвал Церковь. Страж бы даже не поверил, не скажи ему об  этом очевидцы. Но Андерс, этот белобрысый придурок, умудрился сделать то, что даже в голове не укладывалось, став не просто преступником, террористом, государственным изменником, но также он опозорил Серых Стражей, предав человечность. Тысячи и тысячи невинных, маги, храмовники, просто люди, попавшие между двух огней, обречены на смерть по его вине. Такое нельзя понять и невозможно простить.

Андерс покинул Орден тоже не самым мирным путем, но Натаниэль даже был готов его выслушать, вдруг всему виной паранойя парня, опасение, что раз с Мором покончено, то он уже не нужен и при первом случае будет передан обратно в руки храмовников - та еще глупость. Стражи своих не предают. А тот, кто предал - не смеет носить имя Серого Стража, и ответит кровью за кровь.

- Назови хотя бы одну причину, по которой я не должен пустить тебе стрелу в глаз.

Какая ирония Госпожи, чье имя не стоит называть во избежание ее гнева, ибо она не спешит посещать тех, кто жаждет ее милости, одаривая вниманием (хорошим или плохим) лишь по своему усмотрению: человек, известный в большей части Тедаса, оказался у архидемона на рогах, один, и явно не намеревался защищаться. Континент разделился во мнениях о его судьбе: часть хотела повесить убийцу, часть - сжечь, оставшиеся - запытать до смерти, а вот желающих ограничиться усмирением оказалось крайне мало. Молодец, Андерс, отличный бенефис. Учуяв рядом скверну, Натаниэль крайне удивился забредшему в такие дали одинокому порождению, но проследив убедился, что это именно тот, кого считают исчадием, равным уродцам с Глубинных Троп, ненавистным и проклятым самим Создателем.

Маг не защищается, он разжимает тонкие белые пальцы, позволяя злому ветру сорвать капюшон, открывая измученное, посеревшее худое лицо. Андерс больше похож на привидение, нежели на живого человека. Впрочем, понятие "живой" к этому существу очень спорно в применении. За десяток лет на службе Ордену Хоу не всегда совершал героические поступки. Иногда интересны Стражей во благо защиты невинных требуют грязной работы, требуют крови ублюдков, забывших свою принадлежность человеческому (гномьему, эльфскому) роду. Совесть не гложет Нэйта за не проклятую скверной кровь на его руках. Упокоить Андерса значит оказать услугу подлунному миру, но ... волшебник все еще Серый Страж, ибо тут нет права выхода по желанию, и у убийцы нет права его судить и выносить приговор - это в компетенции Стража-командора.

Ветер растрепывает волосы мага, уносит слова, произнесенные посиневшими губами, но тому, кто сам подобен тени, не нужно слышать, чтобы читать в глазах - Андерс готов принять смерть, от стрелы ли, от мороза ли, от любой твари, которая захочет полакомиться костлявой шатающейся человечинкой. Мужчина просит о последнем милосердии... которого не заслуживает. Натаниэль снимает стрелу с тетивы и возвращает в колчан на поясе, тихо щелкает походное крепление, лук занимает свое место в налуче за спиной. В отличие от чародея, так и не научившегося практичности, изрядно широкое шерстяное сюрко с капюшоном и меховой оторочкой, собранное в складки на поясе и закрепленное застежками, чтобы не мешало носить крепления для оружия, отлично защищало от холода. Приблизившись к магу, Натаниэль спокойно произнес:
- Решать твою судьбу должна Страж-командор. Я доставлю тебя в Башню Бдения, Андерс. Пойдешь ли добровольно или придется притащить тебя силой - сам выбирай. И побыстрее, нужно найти укрытие и развести костер, иначе мне некого будет конвоировать.

+1

4

«Андерс». Не «маг». Уже хорошо. Он хотя бы сохранил право на собственное имя. Точнее, кличку. С двенадцати лет его звали Андерсом, потому что данное матерью имя он предпочел оставить за пределами башни. Он назвал свое имя только одному человеку, и тот унес его за собой в могилу, произнеся вслух лишь однажды. Имело ли оно вообще когда-либо какое-либо значение? Сейчас точно нет.
- Я похож на того, кто собирается сопротивляться, Натаниэль? – Андерс возвращает имя, с трудом вспоминая, что «Натаниэль», больше не «Нат». Единственный живой человек, которого он мог звать своим другом, и который...

Ты знал. Я говорил. Друзья отвернутся от тебя. Ни один человек не примет. Такова цена правды. Такова цена справедливости.

Андерс прикрывает глаза, затирает пальцами переносицу. Голова болит адски и лечить её бесполезно: надо просто отогреться. Холод ломает сильнее, чем голод. Несколько суток на морозе и мозги отключаются.

Он убрал лук. Ты успеешь выпустить пламя до того, как он схватится за оружие. Это будет быстро. Разве он не поддерживает несправедливость?.. Разве он не… ЗАТКНИСЬ. Это же наш друг, неужели ты не помнишь?! Был им, возможно.  Заткнись, заткнись, заткнись, нет, нет, я не буду, мы не будем, ни один из нас…

Маг стискивает челюсти и морщится, будто от зубной боли, не раскрывая глаз, качает головой. Он кажется напряженным, и кажется – будь рядом стена, ударил бы в неё кулаком со всей силы, но вокруг нет ничего, и дыхание его постепенно успокаивается, он открывает глаза и взгляд, мельком брошенный на серого стража, почти виноватый.
- Здесь сложно найти укрытие. Еще сложнее найти дрова для костра, - устало говорит Андерс. Вокруг них - голые холмы, выжженные Мором много столетий назад. Деревья встречаются раз в несколько миль и кажется кощунством их ломать и жечь. Они удерживают хоть какую-то влагу в земле, и летом, когда это место становится сплошным раскаленным камнем, в их скудной тени можно хоть немного передохнуть, - Пойдем.  За теми холмами можно будет укрыться.

Идти тяжело. Посоха при нем нет: с ним слишком приметно, а колдовать он может и без него. Сейчас он жалеет о решении продать его, на посох можно было хотя бы опираться.
Идти тяжело. Невысказанные слова жгут горло. Андерс спотыкается то и дело, несколько раз падает, стискивает до боли зубы, поднимается и идет снова, не чуя ног, и не видя толком смысла идти – остатки ослиного упрямства толкают вперед, а впереди он не видит ничего, кроме отчуждения и новой боли.

С высокого холма он буквально скатывается – на его вершине растет одинокое дерево, а у подножия почти нет ветра и этого кажется достаточно, чтобы укутаться в плащ и позволить себе отключиться на несколько часов… Нет. Он поднимается – не на ноги, на ноги сил уже не хватает – садится, укрывает колени тонкой шерстью плаща и дожидается, пока с холма спустится на своих двоих Натаниэль.
- Здесь почти нет ветра, - он оглядывается. Неподалеку в сухой земле видно углубление. Если забраться в такое, можно немного отогреться. А можно нарваться на везделаза или иглоспина, которые тоже решили впасть в спячку, - Можно отдохнуть.

+1

5

Лучник слушал мага, слегка склонив голову к плечу, и в серых глазах плескалось море скепсиса. Он думал, предполагал, что знает его... оказывается нет, Хоу был наивным кретином и ошибался в волшебнике, что нынче стоял перед ним. Том самом чародее, которого звал  другом. Ошибся второй раз в жизни и не менее жестоко. Сперва человек, звавшийся отцом, теперь маг... Похоже на нем лежит проклятье.
- Я больше не знаю, на кого ты похож, - честно отозвался стрелок, сохранив по прошествии десятилетия собственную прямоту.
Андерс медлит, Нэйт не торопит его, терпеливо ожидая ответа. Однако маг прав, на Проклятых холмах легче найти проблемы на свою задницу, нежели топливо для обогрева. Натаниэль шел в крепость другой дорогой - обострившаяся паранойя требовала менять маршруты каждый раз, как это возможно. Сухо кивнув, страж направился вместе с чародеем в предложенном направлении.

Маг идет с трудом, спотыкается, падает, а Хоу скрипит зубами и ругается неслышно, чтобы не  что? Не дернуться помочь, поднять? Зачем он вообще в это влез? Мог же просто развернуться и позволить природе самой свершить казнь над отступником. По крайней мере Андерс умер бы свободным... Нет, не мог. Колдун должен ответить за свои деяния, но не перед Натаниэлем, который не рыцарь, не судья и уж тем более не невинная овечка, а по всем правилам. Забавно будет, если Командор приговорит волшебника к смерти: тащить его через половину Тедаса лишь для того, чтобы потом казнить. Но ведь дело не в этом, правда? Себе-то врать не обязательно. Хоу просто не может позволить умереть на своих руках тому, кого считал другом. Это в его воле. Пока еще в его воле и в его праве.

Под холмом действительно нет ветра и холод не пытается яростно забраться под одежду, чтобы украсть живое тепло. Страж смотрит на сжавшегося мага, на его сгорбленную спину, на эти бесполезные попытки согреть исхудавшее тело. К демону! Убийца встряхивает головой, отгоняя лишние мысли и принимается снимать поклажу: снимает пояс с колчаном и дорожной сумкой, кладет рядом с чародеем, тут же аккуратно размещается налуч. Новым щелчком отстегивает крепления сюрко, расправляет складки ткани. Сперва эта одежа казалась жутко неудобной, но после, утопая по колено в снегу, лучник оценил всю ее прелесть - широкими полами можно было уютно закутаться самому и не бояться ночевать у архидемона на рогах, или... обогреть кого-то другого.

Хоу ничего не говорит и не спрашивает, чтобы не дать себе возможность передумать. Усевшись рядом, уверенно сгребает мага в охапку укрывая теплой шерстяной тканью, тот кажется совсем хрупким и неестественно легким, и надежно прижимает к груди, делясь теплом собственного тела. Он же обещал доставить Андерса в Башню Бдения живым, а мерзлый трупик  - это не совсем то. Ага, ну конечно. Натаниэль не может позволить другу сыграть в ящик вот так где-то в забытой Создателем заднице мира... даже бывшему другу. Как там говорят? Не в мою смену.

+1

6

Это жестоко.
Чужое прикосновение причиняет боль. Андерс не может вспомнить, когда кто-то обнимал его. Мать той девочки, которую он вылечил, буквально вырвав из рук Создателя, готового отнять дитя у родителей и усадить под своим престолом? Или Карл, цепляющийся за его плечи слабеющими руками, в то время как острие ножа вошло в его сердце? Пять лет, десять? Он так долго был один, и сейчас этот простой жест, не имеющий на самом деле под собой никакой почвы кроме как прагматичного «согреться», выбивает из легких воздух и перехватывает горло незримой железной рукой. Это правда больно. Мышцы каменеют. Больше всего ему хочется, чтоб это прекратилось. Не прекращалось никогда.
- Что ты делаешь, Натаниэль, - стиснув зубы спрашивает Андерс. Голос у него глухо звенит от напряжения. Глаза жжет, будто песка под веки насыпали, - Зачем ты это делаешь.

Разве ты не должен спросить, правда ли я сделал то, что сделал? Зачем я это сделал? Где я был эти десять лет? Что со мной произошло? Что я видел?.. Или ты осудил меня заочно, как и множество других, и решил, что все понял, и готов вынести приговор? 

Он хочет отстраниться. Вернуться к тому состоянию, когда смерть казалась избавлением, а теперь – какого же демона он снова почувствовал себя живым, нет, так не пойдет. Это отвлекает от цели. Какой, к черту, цели?! Разве ты не доволен – маги сражаются за свою свободу и независимость, разве мы не видели тлеющие поля, не видели, как вороны кружатся над телами, которые некому похоронить? Этого все еще мало?.. Что мне еще сделать – взорвать церковь в Вал Руайо? Хоу всегда был хорошим парнем. Он имел сочувствие ко всем живым существам… да и не живым. И не-существам. Он помнит, как Натаниэль спрашивал его, не будет ли лучше находиться в живом теле… Стоп. Не его. Это чужая память. Это его память. Та же её часть, которая воспринимает солнечный свет чуждым, а мягкий рассеянный свет Тени – родным.

Под чужим плащом тепло. От лучника пахнет кожей, дымом и железом. Еще от него пахнет разочарованием, жалостью и виной. Такой знакомый и давно забытый запах. Он думает, что разрыдается, но стоит телу хоть немного отогреться, он почти проваливается в сон. Человеческое тело все еще нуждается в отдыхе, а упрямство (или Справедливость?) гнало его вперед уже несколько суток. Кажется, Натаниэль что-то отвечает, но он почти не слышит сквозь сон его голоса, и даже смутное ощущение приближения скверны не заставляет его открыть глаза и пошевелиться.

+1

7

Страж укутывает мага в теплую ткань, чувствует его напряжение под руками, но отпускать не намерен, даже если с дуру Андерс соберется выдираться из чужой хватки. Лучник мог уйти, оставить волшебника в покое на милость природы, но не сделал этого, взвалив на собственные плечи непрошеную и, вероятно, никому не нужную обязанность - довести Андерса до Башни Бдения. Дал слово, в первую очередь, самому чародею. Возможно, это и жестоко, вести его фактически на казнь, но где-то в глубине души теплилось дурацкое чувство, глупая надежда, что в Андерсе он все же не ошибся тогда, десять лет назад, и маг сможет объясниться с Амелл, получив ... возможность искупления. Логэйн ведь получил, а он тоже не был святым и совершил гораздо более плохие поступки, нежели белобрысый целитель, которому обязана жизнью половина старой гвардии ферелденских Серых Стражей. Хоу точно знал, что совершил тот, кто звался его другом, но не хотел верить в его злые намерения. Впрочем, это не оправдывает хладнокровного убийства, а взрыв Церкви со всеми находящимися там людьми иначе и не назовешь.  Конечно, одинокая смерть где-то в заднице мира, это вполне смахивает на справедливое наказание, но этот парень все же отличный целитель, а разбазаривать ресурсы было бы... непрактично. Может Солона решит также. Тогда от позора и недоверия придется отмываться уже волшебнику, как много лет назад - самому Натаниэлю. Чародей поддержал его тогда, по-своему, и пора вернуть этот долг.
- То, что необходимо, - сухо отвечает лучник: Андерсу явно нужна передышка... для начала хотя бы тепло, - спи уже.

Разумеется, Хоу хочет спросить, хочет узнать, каким местом Андерс думал,  когда решился на такое безрассудство? Подумал ли он о последствиях? Готова ли его совесть к такому грузу? Пошто ему не сиделось на заднице ровно в Ордене, где его ценили таким, каким он был, где все были братьями и сестрами, где уважали его умения и даже не собирались сдавать в Круг? Где это белобрысое мажество шлялось долбанные десять лет, мог же хоть весточку написать, де жив, цел, орел, не боитесь, Стражи, еще не сдох где-то в канаве и не стал малефикаром с горя. Но Нэйт не будет задавать вопросы. Пусть сам Андерс все расскажет, если захочет, а не захочет... на допросе у Командора уже придется соловьем разливаться, ну или... очень гордо и очень глупо взойти на эшафот с трагичным пафосным молчанием. Хоу надеялся, что Андерс не потерял остатки разума.

К сожалению, судьбе неугодно было оставить их в покое, и натренированное чутье опознало приближение скверны - целый отряд. Страж мягко разбудил мага и едва успел запеленать обратно свое сюрко да нацепить поклажу, как послышался до боли знакомый рык, а смрад порождений достиг обоняния. Если бы стрелок был один, то он обошел бы противника, стараясь бить издалека, выцеливая  по одному, но с ним волшебник, который явно не в состоянии бегать, так что Нэйт не двигается с места, лишь кладет на тетиву сразу три стрелы.
- Держись за мной.
Что ж, придется принять бой. Один Страж против отряда порождений тьмы - редкостно неприятный расклад. На помощь Андерса он не рассчитывает. Не из-за злокозненности волшебника, тот просто слишком измучен и вряд ли потянет сражение.

Отредактировано Nathaniel Howe (2018-03-12 04:21:37)

+1

8

…я тоже делал то, что необходимо было сделать, - думает Андерс сквозь сон, - Это не закончилось бы никогда, или закончилось бы очень, очень плохо… Я просто решил за всех. Это был мой выбор. Это был больше чем мой выбор. И он останется со мной до конца моей жизни. 
Он не знал, что делал бы, не будь рядом с ним Натаниэля, при стычке с целым отрядом порождений тьмы. Да нет, знал – вызвал бы бурю, остатки дожег бы так. Правда, после этого упал бы лицом вниз, потому что сил не осталось бы никаких, а сейчас…
…это и сейчас необязательно. У тебя есть сила. У нас есть сила.

Андерс поднимает лицо к холму, на вершине которого готовятся к атаке изломанные скверной существа. Эти не из одаренных Архитектором. Тупые. Немые. Злобные. Ненавидящие все живое. Видимо, обвал на горах Охотничьего рога открыл один из выходов на поверхность с глубинных троп, и они выбрались, и, не найдя жертвы ближе, двинулись на юг.
- Всегда удивлялся, кто кует им доспехи и оружие, - пробормотал Андерс, встряхивая руками и ощущая, как потрескивает от статического напряжения воздух вокруг пальцев. Позволить частичке Тени войти в себя становится все проще и легче. Это состояние кажется все более естественным. Это пугает. Это привлекает, - Даже не думай. Я буду сражаться, - последняя фраза звучит уже чужим голосом. Его голосом. Андерс контролирует Месть.  Нет, не так. Андерс не контролирует Месть, потому что он и есть Месть. Или нет?.. Он не знает и сам, но сейчас впереди бой и так будет… удобнее.

Свист тетивы рассекает воздух и черная стрела вонзается под его ключицей. Эта рана могла бы быть смертельной. Но теперь, когда он больше чем просто человек, он может игнорировать жалкий кусок дерева с огрызком зазубренного металла.

- Держись за мной, лучник, - произносит он, вырывая стрелу из тела. Голубое свечение вспыхивает на месте раны ярче - на миг, прежде, чем затянуться.  Голос, который Хоу не слышал десять лет, гремит над холмами. Он вздымает руки, обрушивая на порождений тьмы бурю. Магия течет сквозь него, подчиняясь его воле, и это ощущается… как дом. Как милость Создателя. Разреженный воздух пахнет озоном. Этого мало. Ревущий шар пламени срывается с пальцев и устремляется в толпу порождений тьмы, бегущих с холма от разящих молний, под ноги скатывается несколько обожженных тел. Раж битвы захватывает его и численное преимущество противника кажется только плюсом. К запаху озона примешивается запах горелого мяса и гнили. Он успевает заметить еще одного лучника порождений на холме и поразить его молнией, сорвавшаяся с тетивы стрела уходит им под ноги. Восхитительно.

+1

9

За спиной послышался голос. Чужой. Знакомый. Забытый на десять лет. Лучник даже не вздрогнул, слишком уж он привык к дерьму, случающемуся в его жизни, так что лишь изогнул бровь и обернулся, наблюдая нечто фееричное. Не такое омерзительное, как Матка, но чудовищное в своем преображении: кожа на лице и руках мага пошла голубыми трещинами светящегося, словно раскаленного, лириума.

"Что если бы ты мог перейти в тело живого человека?"
"Я не завладел бы телом живущего, даже знай я , как это делается. Такой поступок уместен только для демона.

Спорить со Справедливостью было бесполезно, тот уже приготовился к бою, потому стрелок отступил, позволяя духу действовать. Хоу внимательно следил за обстановкой, но не затратил ни одной стрелы, ибо тот, кого он знал в теле Кристоффа, разделался с порождениями быстро и жестко. Натаниэль убрал оружие. Так вот в чем твоя одержимость, Андерс.

"Ну а если бы он сам этого захотел?"
"С чего бы смертному захотелось пойти на такое?"
" Чтобы жить. Чтобы любить. Быть может вместе вы сумели бы сделать то, что не удавалось поодиночке. Если бы ты отдавал, а не брал, я бы не стал считать тебя демоном."
"Это… стоит обдумать. Спасибо тебе, Натаниэль."

В памяти всплыл разговор, произошедший давно, но прозвучавший словно вчера, а теперь... заигравший новыми оттенками. Это его вина... все это только его вина. Именно Хоу подсказал Справедливости идею, а молодой целитель, добрая душа, купился на возможность помочь духу, ставшему им всем другом. Идиот несчастный! Не маг - Натаниэль, а ведь он даже не предполагал... он думал, что дух покинул их и вернулся в Тень, обретя покой. Ага, как же.

Тем временем магия бушует, словно дикое животное, вырвавшееся из клетки и носящееся по просторам, чтобы размять лапы. Неестественная буря прожигает уродливые тела порождений насквозь, оставляя следы на земле, ветер сшибает тварей с коротких кривых ног,  огненный шаг испепеляет упавших. Колдовство заполняет пространство запахом озона и криками страха, вырывающимися из неспособных к членораздельным словам глоток. Враг уже мертв, но дух не останавливается, то ли не хочет, то ли не может. Натаниэль уверенно шагает вперед и кладет руку на плечо мага.
- Хватит, Андерс.
Лучник не боится, что дух, потерявшийся в кураже сражения, обернется против него, это даже было бы... справедливо.Голос Хоу спокойный, хватка - надежная.
- Остановись, Справедливость, ты победил.

Отредактировано Nathaniel Howe (2018-03-12 15:38:26)

+1

10

«Андерс, хватит».
Что?.. Могло бы сработать. Почти могло – тяжелая рука на плече, уверенный голос, знакомый, «свой»… Но нет. Надо ж было…
«Остановись, Справедливость, ты победил»
- НЕТ! –  дух разворачивает корпус, воздух вокруг сочащегося неестественно-голубым светом тела густой, словно кисель. Натаниэля отшвыривает в сторону магической волной  - импульсивной, ненаправленной, сметает с ног как бумажную фигурку,  - ТЫ СМОЖЕШЬ СКАЗАТЬ ЧТО Я ПОБЕДИЛ ЛИШЬ КОГДА КАЖДЫЙ ХРАМОВНИК ИЗ ТЕХ КТО БИЛ, УНИЖАЛ, ИЗДЕВАЛСЯ, НАСИЛОВАЛ, ЗАПУГИВАЛ, УСМИРЯЛ, УБИВАЛ МАГОВ, - магическая сила продолжала концентрироваться по мере того, как Андерс – Справедливость?.. – приближался  лучнику, собиралась тугим свечением вокруг кистей, готовясь сорваться очередным сокрушительным ударом, -  ПОЛУЧИТ ПО ЗАСЛУГАМ, ЛИШЬ КОГДА ТЕ, КТО ОСТАНУТСЯ, БУДУТ БОЯТЬСЯ ОДНОЙ МЫСЛИ О ТОМ, ЧТОБЫ ПРИЧИНИТЬ МАГУ ВРЕД – ТОГДА ТЫ СМОЖЕШЬ СКАЗАТЬ ЧТО Я ПОБЕДИЛ. ТВОИ РЕЧИ НЕ УСПОКОЯТ МЕНЯ, НАТАНИЭЛЬ, И ЕСЛИ ТЫ УТВЕРЖДАЕШЬ, ЧТО НЕТ НУЖДЫ БОЛЕЕ СРАЖАТЬСЯ ПРОТИВ ХРАМОВНИКОВ, ТЫ – НА ИХ СТОРОНЕ, - гремит Справедливость – или Месть? – вздымая руки, чтобы ударить. Покарать. Для него нет разницы, кто перед ним. Если ты не с нами, ты против нас.
Тишина, накрывшая подножие холма, была оглушающей. Секунду спустя пришел звенящий гул и вибрация почвы под ногами. Мелкие камешки, сухие ветки и пыль поднялись в воздух на дюйм, замерли, утонули в этом гуле.

Пахнущее летним лугом одуванчиковое вино. Огромная лужа на входе в Амарантайн и новехонькая форма. «А ты в детстве тоже прыгал со стула на кровать потому что по полу текла лава?...».
«…если бы ты отдавал, а не брал, я бы не стал считать тебя демоном». 
«…сохрани свои глаза теплыми».
Что ты делаешь, Андерс. Что. Ты. Творишь.

Гул становится сильнее на миг, а после маг сгибается пополам, будто получил удар в живот, оседает на колени, прижимая предплечья к голове – кисти все еще объяты дрожащим уплотненным воздухом, который пахнет грозой.
- Нет! Нет! ХВАТИТ! – крик. Не Справедливости голос – человеческий. Силы собрано слишком много чтобы позволить ей уйти, сликшом много чтобы удержать, и все, что Андерс успевает сделать, это перенаправить её в землю. Холм сотрясается от дрожи, отдается громом в низком седом небе.
Андерс сцепливает пальцы на взлохмаченном затылке, утыкается лицом в колени, и тихо и глухо воет.
[AVA]http://sd.uploads.ru/GFYcJ.jpg[/AVA]

+1

11

Магия взрывной волной отшвыривает лучника от одержимого колдуна и лишь многолетние тренировки позволяют Хоу отделаться синяками, сгруппировавшись в падении. Правда подняться ему не позволили - рассерженный дух наступал. К сожалению, это уже не был тот Справедливость, которого знал Натаниэль: переплетясь в одной личности, маг и дух исковеркали друг друга, сломали, исказили... как ваза, коряво сложенная из осколков двух других - совсем разных. Теперь гость из Тени больше напоминал демона гнева - неразумное существо, способное лишь уничтожать, которому недоступна рассудительность Справедливости. То, что говорило это новое создание, не было свойственно ни одному из его элементов, полуразумный демон проповедовал диктатуру магов. Слушать чужое мнение оно явно было не способно. Призыв уничтожать храмовников, сражаться с ними не был правильным, ведь противостоять нужно злу, которому подвластны и те, и другие. Зациклившись, существо забыло, что храмовники, в первую очередь, защитники, а не угнетатели. По крайней мере должны быть таковыми. 

Андерс  (дух?) приближался, сокращая расстояние и концентрируя  мощь волшебства  в руках (тонких длинных пальцах целителя, призванных дарить облегчение), чтобы завершить прежде Зова жизненный путь одного самоуверенного Серого Стража, решившего, что он может хотя бы попытаться исправить...  Хоу не двигался, отвечая гневному взору спокойным взглядом. Глупо бояться неизбежного, а пощады Натаниэль никогда не просил и не собирался начинать. Конечно, быть убитым одержимым, которого считал другом и которому хотел помочь - не самая героическая смерть, но и не самая позорная. Видимо, не сложилось... Прямо как их попытки стать ближе. Впору писать подобный заголовок на мемуарах. Вот только никаких мемуаров, только Проклятые холмы, холодный ветер и ... то, что останется от стрелка, когда на него обрушится вся накопленная магическая сила.

Колдовство гудит и отдается напряжением в земле, стихнувшем ветре и дрожи воздуха, натянутость, излом за минуту до взрыва (экие ассоциации занимательные) укрывают подножие холма словно куполом, отделившим этих двоих от остального мира... И грянул гром, разом отовсюду, отражаясь от свинцовых туч и истерзанной Мором земли. Купол лопнул и осыпался отчаянным криком, не жертвы - а  того, кто едва не стал убийцей. Снова. Страж поднялся, осознавая, что смерть решила обойти его стороной, видать ей тоже интересно почитать мемуары бывшего наследника эрлинга, бывшего оруженосца, бывшего восторженного юнца, бывшего пленника и обреченного, бывшего хорошего человека.

Хоу проверяет свое оружие и поклажу на предмет целостности, выкидывает один флакон с кислотной смазкой, по стеклу которого пошла трещина, и смотрит на скорчившегося на земле мага. Возможно, убить его действительно было бы милосерднее, и куда безопаснее, но в гробу Натаниэль видел такое милосердие. Он дал слово и сдержит его, даже если это обещание будет стоить ему жизни - в этом весь Хоу, унаследовал упрямство от отца. Мужчина шагает ближе к Андерсу, опускается рядом с ним на колени и кладет ладонь на плечо волшебнику.

Отредактировано Nathaniel Howe (2018-03-17 15:43:09)

+1


Вы здесь » Dragon Age: A Wonderful World » Незавершённые эпизоды » Rocky road to Amaranthine