http://forumfiles.ru/files/0018/dc/3a/75201.css
http://forumfiles.ru/files/0019/82/84/51811.css

Dragon Age: A Wonderful World

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: A Wonderful World » Забытые имена » Время, назад!


Время, назад!

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

Часть I

Имя персонажа: Гeрион Алексиус | Gereon Alexius
Дата рождения: 17 Элувиеста 1983 ТЕ (8:89 БВ)
Раса: человек
Род деятельности: Магистр Тевинтера, реформатор, исследователь, профессор тауматургии, член Венатори
Класс и специализация: маг; Некромант
Способности и навыки:

разнообразные

магические:
теория: Магия Крови
экспериментальное поле: Магия Времени (кодекс: журнал Алексиуса)
общее: посвятил свою жизнь изучению пределов магических законов; участвовал в исследовании Завесы, произведенном покойной супругой; способен производить в уме сложные расчеты, в том числе быстро и под давлением стресса; знает о Скверне больше, чем хотел бы.
заклинания: базовые+бытовые; огонь 1, молнии 1, лёд 1-2, созидание 1-2, энтропия 1-2-3-4, дух 1-2-3-4-5; специализация Некромант
уникальные свойства: невосприимчив ко всем вредным эффектам кроме физических; руны наносят огромный духовный урон и накладывают эффект замедления;  "взрыв разума" наносит духовный урон и накладывает эффект оглушения; создает разрывы, вызывающие временные искажения в виде случайных пятен, при этом сами разрывы порождают только одну волну демонов (квест "По секрету")

академические:
- благопристойное светское образование, включающее в себя грамоту, риторику, свободное владение как торговым наречием, так и тевеном, историю, точные науки, поверхностное знание искусств, верховую езду, этикет и, разумеется, Песнь Света
- хорошее знание человеческой анатомии, некоторые прикладные умения в медицине с упором на укрепляющие зелья и различные способы очищения крови
- полузабытые за ненадобностью знания о судостроительстве, связанные с владением несколькими верфями

бытовые:
- кулинарные таланты ограничены теоретическим представлением о том, что еду можно залить водой и прокипятить
- умеет шить, при острой необходимости способен применить этот навык на одежде, а не опытных образцах, но не факт, что додумается до этого сам
- к походной жизни приспособлен исключительно в области терпения и способности не жаловаться на неудобства
- неплохо разбирается в травах и грибах, но только используемых в зельях, а не съедобных

коммуникативные:
- не умеет торговаться и прекрасно об этом знает
- ведет дискуссии по методу “Я буду говорить вам одно и то же, пока вы меня наконец не поймете”
- безупречно вежлив, но зачастую кажется высокомерным, в том числе непреднамеренно
- умеет подолгу удерживать внимание аудитории, несколько хуже способен эту аудиторию к себе располагать
- способен руководить большими группами людей, но значительно устает от необходимости подолгу с этими группами контактировать
- имеет дурную привычку задавать риторические вопросы

прочие:
- умеет плавать, способен сладить с лодкой и веслами, имеет теоретическое представление об устройстве более крупных судов
- хорошо играет в карты, но терпеть этого не может, хотя даже способен мухлевать
- отлично играет в шахматы
- достаточно устойчив к алкоголю, не в силу природной склонности, а от избыточного опыта активных возлияний

Имущество:
родовое: имение в Азариэле, дом в Минратосе, земли, рабы, верфи и производства
временно подконтрольное: замок Редклифф и окрестности, свежеобращенные рабы Империума, теоретически - Ферелден целиком
личное: дневники с записями личными и научными, лаборатория в Редклиффском замке, умеренное количество одежды, деньги на текущие расходы, чрезвычайно обширная аптечка
при себе: фамильный амулет, Посох Застоя, амулет восстановления, легкий доспех венатори, нож, несколько склянок лириумных зелий и зелий здоровья, фляга с водой, артефакт “Амулет Времени” собственного производства (до известных событий)

Часть II

Хэдканоны:
-Внешность:
рост: 179
телосложение: худощавое
цвет глаз: карий
цвет и тип волос: прямые, чрезвычайно коротко остриженные, преимущественно седые (некогда черные)
особые приметы: тонкий вертикальный шрам, перечеркивающий губы ближе к левому углу
голос: хорошая дикция, поставленная годами проведения лекций
одежда: соразмерная ситуации, за модой не следит, производимым впечатлением не интересуется

-Характер:
- принципиальный, категоричный и въедливый
- непрошибаемо упрям, самоуверен, считает, что всегда прав
- не склонен держаться за обычаи или традиции, если не считает их доказано оправданными
- не религиозен
- на все имеет свое мнение, а если не имеет, то вскоре составит
- трудоголик, никогда не сидит без дела, не привык бросать начатое на полпути
- способен идти к цели, игнорируя любые препятствия, особенно, если заинтересован в деле лично
- сентиментален, привязчив, если пускает человека в свою жизнь, то делает это навсегда и будет отстаивать его интересы, как свои, хочет тот этого или нет
- способен простить близкому человеку практически все, за исключением причинения вреда чему-то или кому-то, что полагает не менее важным

-Биография:

очень много текста

(кодекс: магистр Герион Алексиус)

Круг Минратоса — одно из старейших зданий в Империи, занимающее почетное место в ряду памятников ее былого величия. Под его крышей трудятся лучшие умы Тевинтера, совершенствуя накопленные за столетия познания в магии и передавая их новым поколениям.

А еще эта крыша течет. И потолок осыпается.

Эти два факта были, пожалуй, основным впечатлением, которое получил юный Герион, впервые переступив порог величественного храма науки. Разумеется, в Круге было чему подивиться и без этого, но то были правильные, ожидаемые чудеса, ради знакомства с которыми он и ступил под древние своды. Мысль же о том, что эти своды никто даже не думает ремонтировать, а потому ему предстоит провести годы, чихая от сырости и вытряхивая из-за шиворота известку, была новой и не слишком-то приятной. Старожилы призывали привыкать, заверяя, что на улучшение условий лучше даже не надеяться. Плесень на древней лепнине цвела последние лет двести, доводя счищающих ее рабов до отчаянья и легочных болезней.

Неизменных вещей, с которыми необходимо смириться, обнаруживалось все больше с каждым годом обучения и последовавшей за ним работы. Устоявшиеся, незыблемые представления о норме, как академической, так и общественной, казались Гериону тем менее оправданными, чем тщательнее он их изучал. И так как с нехваткой финансирования Кругов и допотопными учебными планами бороться было затруднительно, он решил начать с того, что казалось самым простым и логичным. С проверки достоверности магических законов.

Подавляющее большинство постулатов о границах возможностей мага в той или иной области не подвергались сомнению десятилетиями, если не веками. Росли и развивались школы, создавались новые заклятья, менялся мир вокруг, в конце концов, но никто не смел покуситься на святую и непреложную теорию, завещанную предками. Никто до Гериона, и ему было абсолютно безразлично, насколько бесполезным сочла поначалу общественность его глобальное исследование. Невозможно ломать устои, не сталкиваясь с критикой. Для поддержания веры в себя ему вполне хватало положительной оценки двух-трех маститых ученых, имевших в его глазах авторитет, да одобрения семьи.

Отец мало что смыслил в его изысканиях, хотя и слушал внимательно, сузив глаза и принимаясь вдумчиво кивать, когда речь заходила о более близких ему вопросах налаживания связей и получения грантов. Он был политик и игрок, очень далекий от науки. Всегда повторял, что хотя риски и важно просчитывать со всем возможным тщанием, без них невозможно подняться высоко. И сама готовность делать высокие ставки значит не меньше, чем умение ее не воплощать. Главное — верно выждать момент. И уж в этом Алексиус-старший был специалистом.

Герион мало за что был так благодарен отцу, как за его умение выжидать и наблюдать, чтобы действовать только соразмерно ситуации. Это дало его детям возможность выбирать себе службы по мере способностей, проявленных в уже сознательном возрасте. Это же освободило их от сговоренных в детстве браков, которые полагались ненадежными, учитывая как просто возносились и лишались репутации имперские рода. Отец дал им с сестрой сделать себя самим и привил критический взгляд на вещи. И он не стал бы толкать их куда-то против воли, даже будь они оба трижды бездарями и лентяями. Просто потому, что труд из-под палки нечасто окупается в должной мере. Даже рабы должны есть сытно и спать крепко, чтоб хорошо работать.

Передача Гериону кресла в Магистериуме не была приказом. Не в полной мере. Это был прогиб под изменившиеся обстоятельства. Старик не хотел так рано уходить на покой, но что ему было делать, если наследница отдала душу богам где-то на Сегероне, не успев оставить за собой детей? Он должен был стать жестче хотя бы к сыну, чтобы не допустить аналогичного исхода. В Минратосе вероятность насильственной смерти была, зачастую, даже выше, чем на передовой. Герион понимал это и принял пост с должным смирением и благодарностью. Вопрос брака решался и того проще, незамедлительным обручением с Ливией.

Выбор был настолько очевидным, что они сами недоумевали, к чему столько тянули с этим решением. Было не до формальностей, возможно, учитывая, что они и так практически жили вместе, проводя все дни напролет за общим трудом. Нужно было оказаться разлученными, пусть и только отчасти, новыми обязанностями Гериона, чтобы по-новому взглянуть на свои отношения и осознать, что им давно пора бы придать официальный статус. Это было практично, в первую очередь, как было практично за годы до этого объединить свои исследования в одно. Только тогда они были почти детьми, горячными и самоуверенными, готовыми чуть что сцепиться в нешуточной драке, споря над доской с расчетами, а теперь стали друзьями и соратниками, понимающими друг друга с полуслова. Это стоило даже большего, чем любовь, потому что любви свойственно быть скоротечной. Что, впрочем, не означало, что никакой любви меж ними не было.

Этот брак и старательное погружение Гериона в мир большой политики должны были служить укреплению его репутации и статуса его дома, что и происходило. Он стал профессором тауматургии при Круге, и находил время на научную работу несмотря ни на что. Тем не менее, его отца происходящее не слишком-то радовало.

Научные открытия, конечно, делали честь роду. И Ливия искренне полюбилась свекру, выполняя для его сына ту самую первостепенную задачу по просчету рисков во многих областях, начиная с опасных для жизни экспериментов. Проблема была в том, как наследник дома распорядился своей властью и голосом в Сенате.

Любым реформам, полагал Алексиус-старший, должен быть разумный предел. Нельзя излишне нарушать заведенный порядок, шаги вперед должны быть постепенными и соразмерными. Навязчивые требования Гериона по введению образовательной реформы, направленной на обучение сопорати, эту черту переходили. И пусть аргументы о конкуренции с Орлеем и потере статуса средоточия всех наук Тедаса были вполне справедливы, это не означало готовности общества к подобным переменам. Экономики, возможно. Но только не людей, не знати.

Магическая несостоятельность маленького Феликса, едва лишь признанная официально, была незамедлительно обозначена главой рода как наказание свыше за придурь Гериона. Это мнение, высказанное прямо и безжалостно, не просто испортило отношения между отцом и сыном, оно их уничтожило. Последующие попытки старшего Алексиуса по убийству собственного внука воспринимались как должное и не могли ранить ни чьих чувств, кроме, разве что, матери Гериона. Впрочем, о ее переживаниях сын думал в то время в последнюю очередь, учитывая, что позицию мужа относительно «почти сопорати» она поддерживала, смягчаясь разве что до предложения избавиться от ребенка, не умерщвляя его, а отдав в услужение Церкви.

Затянувшийся спор решался на дуэли, и Герион всю жизнь был благодарен жене за то, что та избавила его от нужды в ней участвовать. Боевыми навыками он похвастать не мог никогда, несмотря на все ее старания преподать ему хоть какую-то науку.

Ливия убила свекра быстро и чисто. Благородная смерть для благородного альтуса, и кто будет вспоминать, что она стала наказанием за попытку детоубийства. Разве что политические противники нового главы рода, раз и навсегда усвоившие и его слабое место, и то, насколько опасно пытаться по нему ударить. Не то чтобы это мешало им пытаться.

Герион и Ливия любили сына до безумия. Пускай он не смог бы преуспеть в магии, а Империя все еще отказывалась давать возможность достойного образования для ему подобных, это не мешало нанять для мальчика лучших наставников и обучать его на дому. Преподаватели истории, точных наук и искусств на несколько лет стали постоянными жильцами поместья в Азариэле. Мать Гериона под предлогом усталости от толпы приобрела небольшой дом в Карастесе и навсегда покинула дом сына.

Толпа действительно становилась все больше. Пока Герион читал лекции в Круге, Ливия предпочла собрать вокруг себя небольшой круг учеников, на годы ставших ее ассистентами в изучении Завесы. Полдюжины юношей и девушек, собранных со всей Империи безо всякой оглядки на именитость их родителей, за один лишь талант. Откровенно говоря, Гериону самому порой хотелось последовать примеру матери и удалиться от этой галдящей оравы куда подальше. Держала на месте любовь к сыну и жене, которых было не отсоединить каждого от своей свиты.

И все же он все больше времени проводил в доме в Минратосе, занятый делами Сената и оторванный от возможности работать в ставшем столь привычным за годы тандеме. Без ассистента под рукой он начал тормозить работу, Ливия чаще и чаще предлагала ему набрать учеников и себе, и в итоге он так и поступил, пусть и случилось это далеко не так разумно и последовательно, как когда поиском помощников занималась она.

Дориан Павус, сын советника архонта, свалился Гериону на голову нежданно-негаданно, и вопрос того, где и как он обнаружил этого мальчика, и почему привел в свой дом, магистр предпочел не обсуждать даже с любимой женой. Отправляя своему старому приятелю Галварду записку о том, насколько дурно тот умеет воспитывать детей, Герион не думал о том, насколько младше его собственный сын и сколь отличным будет общение с нервным озлобленным подростком от всего его прошлого опыта. Ему казалось, что справиться будет легко. Он преподавал до того много лет, и он видел, как управляется со своей ватагой Ливия. Разумеется, он не предусмотрел ровным счетом ничего из поджидавших его сюрпризов.

Впрочем, в главном его затея сработала. Дориан, невзирая на всю свою молодость, был умен, талантлив и старателен. А главное, он был способен один выполнять всю необходимую Гериону работу, не вынуждая окружать себя излишним множеством людей.

Его слегка беспокоило, что они с Ливией видятся все меньше и меньше, разделив свое исследование на два по сути независимых блока. Он вернулся в Азариэль, стараясь покидать его как можно реже, но все равно они виделись большей частью за обеденным столом и зачастую ночевали в разных спальнях. Герион был уверен, что все еще любит жену, и что они все еще друзья и соратники, вот только этого становилось недостаточно. Всего за несколько лет человеком, понимающим его с полуслова, стал молодой ученик. С Дорианом он проводил дни напролет, с Дорианом пил вечерами у огня, Дориану доверял мысли, касающиеся не науки, но политики — Ливии все это было не интересно, Феликс для некоторых тем оставался слишком юным. Он даже как-то раз написал письмо матери, только чтобы получить в ответ извещение о том, что она вот-вот отдаст душу Создателю, но видеть его все еще не желает, и наследство оставляет племянникам, а не ему и «его выродку».

Вскоре Феликса и вовсе пришлось отпустить. Взрослая жизнь, серьезная наука, чужая страна. Они с Ливией гордились, конечно, но прощаться оказалось очень непросто. Они лично провожали сына в Орлей в первый год его учебы в Университете и обещали больше никогда так не делать, зная, разумеется, что нарушат обещание. Дом в Азариэле как-то разом опустел. Разъехались преподаватели, ставшие привычной частью их дома, и Герион вдруг начал думать, что полдюжины учеников — это не так уж и много.

На его браке это, впрочем, отразилось положительно. «Как мы скучаем по сыну», чем не тема для бесед? В конце концов, он был тем главным, что они нажили за все эти годы, помимо многочисленных научных трудов. Вот только труды их давно были совместными только на бумаге.

И все-таки жизнь шла своим чередом. Дориан стал полноценным членом Круга при протекции наставника и съехал в Минратос. Герион, спустя какое-то время, последовал за ним и за их, пожалуй все же общим, исследованием. В доме Алексиусов устоялся определенный ритм, подразумевавший, что все семейство собирается в Азариэле лишь на каникулах Феликса. И это всегда было хорошее время.

До 2032 года.

После гибели Ливии уже ничто не могло быть как прежде. В минуты слабости Герион думал, что это ему стоило бы умереть на границе с Орлеем. Не будь у нее нужды защищать еще и его, абсолютно бесполезного против гарлоков, и как знать, может Феликс остался бы цел. Впрочем, времени на самобичевание у него было не слишком-то много. Времени в принципе больше не было ни на что, включая сантименты, а потому ватага Ливии оказалась за дверью, едва успев оплакать наставницу. Если бы Гериону было дело до их дальнейшей судьбы, он бы сказал, что с такими рекомендациями они точно не пропадут, но ему было плевать. Рядом остался только Дориан, и то лишь потому, что был слишком упрям, чтоб согласиться уйти, а Герион не озаботился прогнать его силой.

Все что случилось после было… мучительно. Стоило бы сказать: “было ошибкой”, но у него никогда не повернулся бы язык. Будь шанс всё повторить (не исправить, как ему наивно мечталось, а просто повторить) с того момента, как беда уже произошла, и он поступал бы тем же образом, что и прежде.

Герион точно так же бросил бы все силы на лечение сына. Он точно так же не слушал бы ни его просьбы оставить безнадежную затею, ни Дориана, твердящего, что они лишь продлевают мучения несчастного, ни голос собственного разума. Он точно так же довел бы однажды ученика до срыва со скандалом и хлопаньем дверью, после которого им уже не суждено было свидеться.

Он точно так же принял бы предложение древнего эмиссара обменять свою жизнь и преданность на лишние годы и шанс излечиться для Феликса. Презирал бы себя, искал тайком способы обмануть время и своего нового хозяина и бога, писал Дориану, поддавшись случайному порыву, но продолжал считать свой выбор единственно возможным.

В конечном итоге оно того стоило. Несколько лишних лет, проведенных рядом с сыном, стоили для Гериона и чужих жизней и собственной совести. Отрицать это было бы попросту глупо.

Пробный пост:

пост с покойного форума

По крайней мере, Гериону не было нужды переживать, что все пошло не по плану. Уж планом его программа действий точно не была. Называть ее так было бы попросту кощунственно, учитывая, сколь многое он делал по наитию, и как сильно полагался на никому неподвластные факторы вроде своего несуществующего везения или чужой порядочности.

Все началось неплохо. Феликсу не помешали выйти за ворота. Приказ был принят, хотя не стоило сомневаться, что вслед странной делегации вышлют соглядатаев. Пускай. Не зря же он просил генерала озаботиться безопасностью. Сам Герион не смог бы сделать этого при всем желании — не было времени. Он и прощался-то с сыном почти на бегу, помогая тому снарядиться в дорогу и не давая тратить силы на пререкания. Предстоящий переход, не слишком утомительный для здорового человека, для Феликса должен был стать тем еще испытанием. А он, почему-то, выбрал именно этот день, чтобы взбрыкнуть и начать оспаривать решения отца. Категорически не хотел покидать деревню, при том, что она вряд ли была ему так уж симпатична, да и инициативы по какому-либо поводу от него было невозможно дождаться вот уже несколько лет. Скорее всего, Феликс просто понимал, чему именно предстояло произойти после его ухода, и считал подобные жертвы несоразмерными своей жизни. Умный мальчик, такой умный и такой упрямый. Оставалось надеяться, что хотя бы осознание того, чем было куплено его спасение, поможет ему пробарахтаться подольше.

Фиона собиралась присматривать, конечно, но вряд ли долго. Уже через день-другой ей предстояло вернуться в Рэдклиф с Инквизицией, и тогда все долги будут оплачены и позабыты. Максимум на что можно было рассчитывать, так это что ей хватит благородства не мучить умирающего и отпустить домой. Пользы от него в любом случае не было. Всю ценную информацию Герион сдал лично, напрямую, а Феликс и не знал ничего, по большому-то счету.

«Защити моих людей». У ее слов было странное свойство всегда звучать весомо, даже впопыхах. Странная вышла сделка, построенная на чистом доверии там, где ему не должно было остаться места. Герион знал, о чем она попросит напоследок, о чем напомнит. Фиона не могла не знать, что он выполнит эту просьбу, иначе бы молчала. Или вовсе не согласилась бы оставлять деревню без своего надзора, нашла иной путь, обучила другого лекаря, просто отказалась бы помогать двинувшемуся разумом венатори, дождавшись, когда на его место станет новый хозяин, способный обеспечить ей и ее подопечным достойную протекцию. Но она согласилась, и нарушать договоренность было бы бесчестно, да и недальновидно. Через день-другой она вернется сюда с Инквизицией, и возможно именно она будет решать, что делать с Феликсом, в зависимости от увиденного в Рэдклифе.

Несколько дней у Феликса было точно. А немного порядочности по отношению к опекающей его женщине могло купить ему и больше. Всего-то нужно было переместить основное действие в сторону от деревни. Замок и так был удобной точкой для начала саботажа: венатори почти не покидали его, кроме как по острой необходимости, а для привлечения внимания оставшихся большой фантазии не требовалось.

Ничто не так не берет за душу, как красочный взрыв.

С масштабами, правда, у Гериона были некоторые проблемы. Специалистом по стихийной магии он не был, полагаться приходилось на алхимию, а запасы лириумного песка в лаборатории были совсем невелики. Кому в здравом уме понадобится заготавливать бомбы в деревне, переполненной магами всех мастей?

Вряд ли поведения Гериона могло исчисляться в эти дни категориями здравомыслия, конечно. И он намеревался привести душевное состояние противников в полное соответствие с собственным.

Первой была лаборатория. Небольшой тест, совмещенный с возможностью разом избавиться от всех компрометирующих бумаг, включая финальные выкладки по магии времени — Гериону достало тщеславия озаботиться тем, чтоб его труд не был никем присвоен посмертно. Реагенты занялись огнем легко и весело, с цветным и душистым дымком, хватило одного маленького файербола, пущенного в дверь с максимального доступного расстояния. Дожидаться, пока пламя доберется до полосы лириума, аккуратно рассыпанной вдоль дальней стены, было небезопасно — не хватало знаний, чтобы рассчитать масштабы результата — но грохот, докатившийся до Гериона где-то на середине главной лестницы, был весьма впечатляющим, а взрывная волна заставила шарахнуться к перилам в поисках опоры. Жаль, конечно, что ни одна из стен лаборатории не оказалась несущей, но с другой стороны, погибать под завалами было бы малоприятно. Он рассчитывал выйти из замка и умирать на свежем воздухе.

Предстоящая смерть представлялась ему достаточно четко и однозначно. Часть венатори будут заблокированы в замке из-за разрушенной лестницы, часть заняты попытками освободить их из-под завалов, но даже если среди оставшихся не окажется никого, заинтересованного в гибели Гериона (как будто такие в этом лагере вообще были), диверсия будет слишком очевидной, чтобы на него не напали. И вот, они выйдут следом за ним во двор и где-то за четверть часа сотрут в пыль все его щиты, попутно добивая замок и друг друга: кто нарочно, кто под воздействием заклятий Гериона, а кто и просто от отсутствия умения. Самым вариативным во всем этом представлялось количество людей, которым предстояло нелепо погибнуть в ходе этого столкновения.

Жизнь и человеческий фактор, как водится, внесли свои коррективы.

Многие недооценивают опасность магии духа, но именно в противостоянии с многочисленным противником она способна проявить себя во всей красе. Немного паники, особенно запущенной исподтишка, не встречающей барьеров и щитов, и вот уже враг уничтожает себя сам. Или, если нужно, бросает все свои занятия и бросается спасать пострадавших от внезапной диверсии товарищей, не занимая голову мелочами вроде того, кто именно устроил в замке саботаж, может ли он снова атаковать, и почему человек, несущий ответственность за данную территорию, спокойно проходит мимо, не собираясь принимать ни малейшего участия в спасательной операции и не задавая вопросов.

Вообще-то Герион планировал просто отвлечь их. Стоило заранее подумать о том, что могут наворотить перепуганные маги, среди которых нет ни одного инженера, зато немало талантливых стихийников.

Когда по земле прошла волна крупной дрожи, а стены замка загудели, совместное наложение барьерного заклятья было инстинктивным. Способность трезво мыслить вернулась к Гериону и его предполагаемым противникам уже когда оно начало развеиваться, но именно эти минуты дезориентации позволили всем им выжить. Сил Гериона могло бы не хватить, чтоб полностью защитить его от взрыва подобного уровня, но остальным не достало бы концентрации, попытайся они выстроить индивидуальные щиты.

Фиона, впервые увидев, насколько рефлекторно венатори проводят комбинации, как просто перехватывают друг у друга работу, была очарована и словно бы растрогана. По ее словам, южанам не хватило даже нескольких лет войны, чтобы достичь подобного уровня сплоченности.

Герион не стал разубеждать ее, но уж забота друг о друга была последним, чем руководствовались его люди. Просто они жили в окружении магии, и порой это давало свои преимущества. Но это не означало, что они не набросятся друг на друга при любой располагающей возможности, пусть и едва спасенные совместными усилиями от общей опасности.

Именно это они и сделали, едва развеялся барьер.

Связь: ВК - с пометкой форума
Ваши познания во вселенной Dragon Age: все игры + dlc, “Мир Тедаса” 1 и 2, все комиксы, все книги, артбук и HODA
Пожелания: Долгая игра в неспешном темпе.
Согласны ли вы с правилами проекта и готовы ли соблюдать их: Безусловно.

Отредактировано Gereon Alexius (2018-03-10 18:04:46)

+5

2

ВЫ ПРИНЯТЫ

Для начала, просим вас оформить дневник персонажа.
Затем оформите профиль и загляните в тему "Награды и достижения".
Заявку на поиск соигрока вы можете подать здесь.

По вопросам обращайтесь к администрации или пишите в соответствующие темы.

ПРИЯТНОЙ ИГРЫ!

0


Вы здесь » Dragon Age: A Wonderful World » Забытые имена » Время, назад!