Dragon Age: A Wonderful World

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: A Wonderful World » Архивные дела » Lux in tenebris


Lux in tenebris

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

Часть I

Имя персонажа:
Амариэль Мирс | Amariel Mirs
Уменьшительное "Эли" давно стало привычней и родней, хотя в обществе магократов предпочитает полное.
Дата рождения:
9.20 века Дракона. 1-го числа месяца Молиориса.
Раса:
Эльф.
Род деятельности:
Мажордом, доверенное лицо дома Моранте.
Класс и специализация:
Медиум, духовный целитель.
Способности и навыки:

Медиум

Способность девушки взаимодействовать с духами проявилась гораздо раньше магии и под началом Амадеуса Моранте развивалась сильней. Как следствие Эли прекрасно осязает Тень и понимает населяющие ее сущности. Она способна призвать сущность (исключая действительно сильных и редких, таких как духи Долга или Веры и высшие демоны) в реальный мир усилием воли, не прибегая к затратным по ресурсам ритуалам, но зная о том, что принуждение может свести призванного с ума осторожничает с подобным, прибегая к силе лишь в редких случаях. В иных ситуациях стремится играть на любопытстве сущностей к недремлющему миру и их желании реализовать то, что воплощают или использует для достижения цели те души, что после смерти остались в Тени по той или иной причине, обращаясь к ним едва ли не с просьбой.
За годы практики Эли познакомилась с несколькими духами призвать которых и уговорить помочь проще: так несколько раз к ней на помощь приходила девушка-дух Надежда, питающая интерес к эльфийке, усмотрев в ее душе всполохи своего воплощения.
Она редко имеет дело с злокозненными сущностями, предпочитая в своих практиках заручаться помощью доброжелательных духов, зная о своей потенциальной уязвимости к одержимости.

Сильные стороны:

• Вполне ясно осознает себя во сне и не обладая способностями сновидца изменять Тень, способна призвать духов и там.
• Способна использовать менталистику доброжелательных обитателей Тени, направляя их в сны интересующих личностей. Использовать подобное для причинения вреда недругам руками духа Эли с сомнительным успехом станет, дабы не искалечить сущность помощника.
• За счет привлечения существ Тени значительно увеличила потенциал духовного целителя, перенаправляя энергию духов ради излечения болезни, ран или восстановления сил.
• Под руководством наставника научилась создавать временную привязку духа к выбранной личности на время, манипулируя каналами энергии связывающего мага и Тень. По сути временно блокирует магическую силу оппонента. Привязка не всегда срабатывает — успех зависит и от опытности мага и от степени его подготовки к подобному удару.
• Она видит выходцев из-за Завесы в реальном мире столь же ясно, как и смертных. Распознать одержимость или привязанную к кому-либо сущность для Эли не составит труда.
• Подобно магам крови способна вселить демона в мертвое тело создав живого мертвеца подвластного своей воле, но опасается контактировать с подобной стороной дара. Требует предельной концентрации, чтобы живой кадавр не обратился против нее.

Слабости:

• Интерес существ Тени не всегда оказывается полезен — Эли более чем другие уязвима перед одержимостью и подвержена психологическим атакам демонов во сне.
• В местах где Завеса слишком истончена или вблизи разрыва ее уязвимость становится сильнее и дар медиума сложней контролировать. Попытка призвать духа способна завершиться внеочередным разрывом или появлением совершенно не того, кого ожидала.
• Порой ей приходится брать под жесткий контроль духов, когда опасается, что в попытке реализовать то, что воплощают помноженную на бесхитростность и прямолинейность большинства сущностей Тени, они совершат ошибку при достижении цели. Что весьма затратно в плане концентрации и истощения сил, не позволяя долговременно поддерживать контроль без риска истощения и срыва сущности с поводка.
• Подчас призыв отнимает время: разыскать в Тени подходящую ее целям сущность иногда бывает не просто.
• Потенциально является одним из самых сильных медиумов современности, но в силу возраста не раскрыла свой дар до конца.

Магия

Магия Эли весьма посредственна на фоне дара медиума. Она оказалась не предрасположена к школе Стихий, сумев совладать лишь со стихией холода на уровне мага средней руки. В школах Созидания и Духовной, напротив, добилась весомых успехов благодаря близости к Тени и общению с населяющими ее сущностями. Как следствие — хороший целитель и кукловод, который в минуту опасности направит на свою защиту выходцев из-за Завесы.
Весьма подкована в вопросах алхимии и травничества, способная приготовить настойки, зелья и мази, часто усиливая их эффекты благодаря энергии доброжелательных существ Тени.

Общие

• Благодаря стараниям старшего Моранте, не жалеющего сил на ее образование и общению с духами, часто делящимися с ней давно забытыми преданиями и тайнами, живостью и остротой ума готова поспорить с лучшими представителями именитых домов.
Помимо чтения и письма, Эли неплохо подкована в истории Тедаса, знает несколько языков (орлесианский, тевен и торговый, знает несколько простых фраз на эльфийском и антиванском), способна на должном уровне поддержать разговор об искусстве, поэзии и политике.
• Она чудесно танцует, чувственно поет старинные баллады, аккомпанируя на лире, цитирует поэмы и романы, чем не единожды развлекала гостей на званых вечерах семьи Моранте.
• Благодаря стараниям Дариуса обучена верховой езде.
• Превосходно чувствует себя в должности мажордома и личного конфидента Моранте: управляет доверенным ей домом твердой рукой; милосердно и тепло относится к слугам, зная цену строгости. Ей ничего не стоит устроить торжество, чутко относясь к предпочтениям гостей, учтя все последние вздохи изменчивой моды и капризность знати. Как и сохранить тайны дома Моранте.

Имущество:

• Ворох нарядов и небольшая шкатулка с милыми сердцу украшениями, среди которых главенствует непримечательное узкое колечко: серебряные листья, сплетенные на долийский мотив. Амадеус давно зачаровал его усиливая защиту от магии подопечной и кольцо теперь для нее больше памятка о наставнике, а не отце от которого досталось.
• Плащ с гербом дома Моранте — предмет затаенной гордости.
• Имперский чистокровный жеребец, вороной масти, подаренный Дариусом. Имя: Газарат.
• Посох созданный по заказу Амадеуса Моранте под ее руку с учетом особенностей дара и хрупкого телосложения.

Часть II

Хэдканоны:

-Внешность:

Nalia от Nipuni

http://sg.uploads.ru/hywWC.png

Она не скрывает своего происхождения, улыбаясь колко на любые нападки. Словно вызовом не прячет ушки под шелковым пологом длинных, ниже пояса, волос; убирает их, едва собрав на затылке, заплетает хитроумными косами, короной укладывая вокруг головы. Оправляет прядки, касаясь кончиков. Дразнится. Вскидывает остроскулое лицо, не смущаясь роста, не смущаясь тех, кому хорошо если по плечо. Кто б знал, как порой затекает шея у тех, кому от рождения несчастные 157 прописаны, в попытках смотреть в глаза собеседнику.
Она полна изящества и бездумной грации, словно сошедшая с картин украшающих галерею кисти именитых мастеров. Тоненькая, хрупкая, редко скрашивающая рост лишь небольшим каблучком, повинуясь веянью моды и двигается так, что шорох подола платьев едва ли не слышней шагов.
У нее глаза озорные, цепкие привыкшие видеть больше, чем дано другим, с золотистыми искрами у зрачка. Слишком часто они говорят то, что на сердце. Обманет словами, интонациями, движениями, но взглядом к собственному сожалению редко. Прячет, когда хочет скрыть, отворачивается, опускает взгляд на тонкие пальцы, сплетенные меж собой — тоже предателей, выстукивающие ритм сердца на любой поверхности, перебирающих ткань одежды, когда взволнована. Ничего с ними не поделаешь.
Она не любит слишком светлую кожу, на которой безобразно расцветают любые следы излишнего давления. На тонких запястьях переплетение голубых жилок видна слишком сильно, и она тоже не нравится, заставляя в мыслях презренно бросать: неженка. Не любит россыпь блеклых веснушек, коснувшихся и скул, и ключиц. Но и их не скрывала, даже когда весь Тевинтер с ума сходил по коже без единого изъяна, блистала в нарядах обнажив плечи с созвездиями блеклых пятнышек.
Она избегает помпезности и вычурности в убранстве, делающих ее смешной; среди всей роскоши предпочтет оттенки слоновой кости и нежной лазури, легкий шелк, простой крой одежды. Лишь когда намерена добавить строгости и веса облику облачается в темную парчу и поверх непременно алый плащ с драконами Моранте.

-Характер:

Восторженная, преданная, солнечная. В клети ребер слишком большое сердце для такого маленького существа; слишком больно ему видеть чужие страдания и оставаться в стороне, прятать руки за спину, когда может протянуть ладонь поддерживая. Была бы способна — спасла бы всех, как в тех балладах. Она, наверное, слишком сильно верит в то, что в них так сладко поется. Думает, что спасет и защитит. Хотя бы тех, кто близок.
Наивная: кто бы ее защитил и спас. От себя в первую очередь.
Она любить умеет так, чтобы взахлеб, без оглядки и дружить умеет искренне и беззаветно, щедро раздаривая себя частицами, не оставляя ничего себе; и есть ли разница выходец какого мира получит дар той, кто ими двумя живет? Но не святая, и не претендовала никогда на титул живого воплощения добродетели: ненависть холодная и мерная, рассудочная, знакома не понаслышке. Она все боится, что однажды поддастся ей, что однажды возненавидит кого-то столь сильно, что силу струящуюся в жилах обернет во зло.
За ворохом романтичных сказок, легенд, за машкерами нежности и эфемерной легкости — упрямая сталь. Не согнуть, не сломать. Перековывать заботливо и терпеливо, не вложив в новорожденный клинок хрупкости. И готова же, согласна, чтобы кто-то перековал. Сделал сильной, храброй, острой. Не знает, что уже отважна по-своему, что и сейчас против всех выступит, защищая то, что дорого. Что сильна той непостижимой женской силой, мягкой и лукавой, способной изменять мир вокруг.
Ей только волю дай, разреши от этикетов, канонов вежливости, позволь снять маски представительницы великого дома, мажордома — сорвется в смех, шалости, выпустит на волю любопытство; только и приглядывай, чтобы ни в какую передрягу не попала, увлеченная. Она научилась обходить запреты, лавировать на грани дозволенного, прятать шутки в серьезность, озорство в правила хорошего тона. И, наверное, довела бы этим слишком многих, не знай она, когда следует остановиться, чтобы своими поступками и словами даже тень на дом Моранте не бросила.

Страхи:

• Утрата Дариуса. Как и его отдаление от нее; страшится, что однажды станет не нужна ему.
• Одержимость — Эли слишком хорошо осознает, насколько может быть опасна Тень, и насколько она подвержена одержимости.
• Биться однажды утратить связь с Тенью, вынужденная до конца дней осязать недремлющий мир ослепшими чувствами.

-Биография:

Эли не помнит времени, когда не видела существ Тени. Даже не зная имен того, что за гранью недремлющего мира, не понимая, что видит то, что многим недоступно, что многих бы напугало так просто и естественно играла с светлячками, тянущимися к детским ручонкам, улыбалась робко в пустоту приветствуя любопытных и пугливых сущностей, подсматривающих за ребенком. Мать молилась древним богам, надеясь, что и изгнанные Ужасным Волком услышат — только бы дочь не унаследовала проклятия отца-долийца. Всего-то и осталось от него ушедшего в след за кланом, оставив за спиной Ашали с ребенком под сердцем, что кольцо серебряных листьев. Так пусть бы и было так, не нужно никакого больше наследства.
Мирс не оставались на одном месте слишком долго, ведомые побегом от нужды. Эльфинажи Орлея сменяли друг друга слишком часто, чтобы обзавестись друзьями. Ей их заменяли те, другие, истомленные молчанием рассказывающие девочке сказки-истории, показывающие диковинный мир за пределами яви, когда мать, слишком уставшая чтобы убаюкать ребенка голосом, возвращалась с работы. Они — первые учителя и товарищи, по-своему присматривали, тянулись к столь удивительной и чуждой для них смертной жизни, постигая ее глазами и чувствами Эли. Она лишь однажды сказала матери о них и видя, как напугана оказалась родительница, слушая как просит не замечать их, забыть, решила впредь молчать — не могла отречься от тех, кому с детской искренностью верила, не могла забыть те чудеса, что встречала во снах благодаря им. Только пообещала, что никогда никому не расскажет о том, что видит.
Тихий и по-своему сонный Вал Шевин оказывается ничем не хуже и не лучше иных городов, но стал отсчетом всех перемен. Эли никогда не спрашивала мать: знала ли она, чем обернется ее решение взять ребенка в господский дом, но слишком хорошо знакомая с остротой материнской мысли не могла исключать и подобного. Как иначе объяснить то что, прежде не боясь оставлять ребенка в тот день повела ее с собой, не остановившись даже перед знанием о прибытии важного гостя?
Скука в доме графини вытащила оставленную на кухне девочку в летний сад, посмотреть одним глазком на розы, не зная что хозяйка принимает важного гостя в ротонде. И как всегда когда тосковала, рядом появился дух-светлячок, скрашивая одиночество. Забавы расшалившегося с ним ребенка оказались услышаны и позвавший ее мужской голос спугнул товарища по играм.
Как боялась она подходить к незнакомому господину спустившегося к ней со ступеней ротонды, призывая подойти ближе! Боялась гнева графини, который наверняка обрушился бы на мать за прерванную ее дочерью беседу. Она едва шагала к чужаку понурив голову, отчаянно пытаясь не разреветься, зная, что слезы слишком раздражают господ. Лепетала что-то уставившись на до блеска натертые мысы его сапог, просила прощения и обещала вести себя как мышка тихо-тихо, только бы не наказывали мать за ее ослушание. И когда все же решилась поглядеть на него не заметила ни гнева, ни раздражения.
Амадеус Моранте, тевинтерский магистр, и верно не был разгневан, в его глазах она видела только любопытство. И по ныне не знает, как так вышло, что пугливая в детстве к чужим ему открылась сразу; когда приглашенная в сады мать явилась перед ним, Эли уже сидела подле тевинтерца, рассказавшая о других, "духах" как он их назвал, радуясь, что хоть с кем-то сумела поделится тайной.
Мать не ругала за нарушенное обещание, но спустя три для они покинули Орлей с господином Моранте — Ашали приняла его предложение обучать дочь в Тевинтере несмотря на предубеждения молвы об Империи и ее магистрах. Рискнула, ставкой делая свободу и риск окупился сполна.
Обучение началось еще в дороге; Эли была счастлива, чувствуя неподдельный интерес к ней Амадеуса. Она рассказывала искренне, что знает, о чем ей говорили духи, показывала светлячков, льнущих к ее руке — "Их называют "виспы", Эли. Ими очень легко управлять. Попроси его пролететь вокруг стола и вернуться к тебе." — старалась, чтобы доставить господину радость. А после, уже в поместье Минратоса, поразившего воображение восторженного ребенка, магические изыскания стали серьезней, тяжелей; он учил ее как защититься, как управлять, рассказывал о духах и демонах, о Завесе и Тени, опасностях, которые подстерегают неискушенных. И повторял, часто и серьезно: "Медиум — это всегда полшага до сомниари.". Под его руководством она училась и иному: чтению и письму, языку Империи и более распространенному в ней торговому, этикету, истории и устрою страны в которой должна будет прожить свою жизнь. Амадеус сдержал слово — десять лет спустя Ашали и ее дочь стали полноценными гражданами Империи Тевинтер, защищенные именем Моранте.
А чуть больше года после путешествия в новый дом Эли встретила того, кто прошил всю ее жизнь накрепко привязав к себе.
Дариус Моранте — единственный сын магистра, его гордость и надежда. Она никогда не признается как сложно было сказать ему первое слово, как пугала грозная сущность за его плечом, как похож он был на тех рыцарей и героев из книжек в семейной библиотеке. Наверное, не стоит называть чувства ребенка влюбленностью, но она привязалась. Привязалась накрепко и истово, ловя любое его слово, запоминая лучше магических наук, что любит и что его радует, привыкла к пламенному Авалану, храня его существование в тайне от всех. И каждый раз, когда Дариус покидал родовое гнездо чувствовала себя абсолютно несчастной, как и чувствовала за спиной крылья, когда возвращался.
Эли росла и тем явней и сильней становились чувства, тогда как и сама она под руководством Амадеуса, строгостью и мягкостью терпеливых наставлений словно долотом возводившего к совершенству ее дар, неспешно становилась сильней. Эли не заметила, когда между магистром и матерью тоже зародились чувства, но радовалась за них и за счастье бы посчитала назвать его отцом хотя бы в мыслях сумей набраться дерзости. Только как не старалась не могла смотреть на младшего Моранте глазами сестры, пускай именно так, как к сестре он и относился к ученице отца: неизменно любезно, неизменно тепло.
И неизменно не скрывая интереса к другим, не задерживающихся надолго в его постели. Эли не питала ложных иллюзий, даже в нежном возрасте — эльфийка и лаэтан не чета выходцу прославленного и уважаемого рода, даже если отношение в их доме к ней ласковое. Но никакие доводы рассудка не помогали влюбленному сердцу: без него казалось и мир-то не нужен. Она становилась лучшей, совершенствуя свой дар и магию подолгу запираясь в открытой для нее библиотеке или лаборатории Амадеуса с наставником — для него, чтобы помогать и защищать, когда придет время. Она изучала премудрости этикета, танцев, блистала на первых своих вечерах среди общества привередливых магократов, даже чтобы не ровней быть ему, куда там ровней — в слепой надежде, что однажды посмотрит на нее иным взглядом. И ничего не менялось: он знал о чувствах эльфийки, наверняка знал, пускай и старалась скрывать их, но словно забавлялся. Чего стоили только легкие поцелуи-приветствия девушки младшим Моранте или разговор с Амадеусом, — "Хватит, отец. Если бы я хотел сейчас жениться, то сделал бы предложение только ей." — ненароком подслушанный ею, так и не опровержений Дариусом, как непроверенными остались и слухи, щедро заправленные домыслами, заполонившие на время кулуары магократов: эльфийка и наследник семьи Моранте, каков скандал. Которые, впрочем, не мешали ей получать раз за разом недвусмысленные предложения альтусов; она отвергала их упрямо и стойко, чувствуя отвращение смешанное с презрением, только распаляя домыслы отказами.
Несмотря на безответные чувства, Эли стала верным другом младшего Дариуса и Амадеус прочил ей роль доверенного лица своего дома понимая и видя, что ради их семьи девушка пойдет на многое. Она любила их, и тем страшнее для нее стали события развернувшиеся позже.
Власть и сила неизменно вызывают зависть. Сильных личностей, которыми являлись Моранте, всегда окружают недруги. Она непоколебимо верила, что справятся, что их доблесть отведет любую беду, что нет и не будет никого, кто смог бы одолеть их и уж тем более с ними не справятся венатори; ее смелый и сильный наставник непременно разберется с ними, уничтожив на корню. Но в ту страшную ночь, слишком долго сопровождающую ее в кошмарах, чувствовала — произошло что-то непоправимое, ужасно неправильное. Она ждала возвращения домой их двоих, готовясь поздравить Дариуса с назначением на пост легата, и не дождавшись как гончих псов послала на поиски духов, вырвав их из Тени впервые без теплых просьб.
Безжизненное тело Амадеуса слуги доставили к рассвету; она проклинала ставший бесполезный перед ликом смерти дар, требовала у духов ответов о Дариусе, чувствуя себя на грани помешательства. Напуганные слуги жались по углам, только окрики матери, едва стоящей на ногах под весом горя, сумели привести их в чувства, позаботиться о павшем господине и послать гонца к Архонту.
Дариус — о, как отчаянно хотелось верить, что за пламенным ореолом есть еще тот кем столько лет дышала! — на пороге дома явился в том состоянии, что слуги боязливо шептались: “уйдет вслед за отцом” спустя почти сутки. А она словно заведенная, шарнирная кукла искусников-гномов хлопотала над ним без слез и истерик, обуздав тремор, не пуская никого в его покои. Помогала восстановиться ослабшему телу, смывала чужую и его кровь с кожи, нашептывала совершенные глупости в отчаянных попытках убедить и его и себя, что все хорошо. Правда казалась слишком страшной. Наверное, от того и поверила без оглядки в собственную ложь, что потеряла только наставника, что Дариус, — ее Дариус, — все еще рядом.
Она как умела помогала Авелану свыкнуться с незнакомым и скрыть тайну от всех, помогала пережить матери горе взяв на себя заботы о погребении Амадеуса Моранте, мягко отвергнув предложение помощи Архонта. И только когда все закончилось дала волю чувствам, не желая того вынудив утешать себя более всего неподходящего к этой роли Хаоса.
Со временем она отправилась, хотя еще долго следовала шаг в шаг за Дариусом опасаясь, что вновь потеряет его и что тайна откроется не тем. Именно так став как пророчествовал Амадеус доверенным лицом дома Моранте, Эли познакомилась ближе с Архонтом Радонисом и Маркусом Люцием — людьми небывалых талантов, к которым испытывала самые теплые чувства и глубокое уважение не только по причине их положения, но из-за отношения к ставшему главой дома Дариусу. Отношения же между ней и самим Моранте так и остались дружескими и доверительными, даже когда забывшись призналась в чувствах. Сказать, что ее отвергли было бы слишком грубо, но слепая в своей любви она не желала слышать о убеждения в том, что Дариуса больше нет и стоящий перед ней вовсе и не человек-то даже.
Когда Моранте отправлялся на бой с венатори, Эли не смогла отказать ему в просьбе присмотреть за Радонисом, как оказалось являющимся его родным дядей по матери, хотя весьма боялась столь ответственного задания. Но дар медиума служил хорошим подспорьем, пускай о нем по-прежнему знал лишь малый круг. Имя никогда не стремившейся к власти эльфийки-лаэтан, волей судьбы, оказавшейся подле нее и прежде было на слуху, но с участившимися случаями, когда ее замечали в обществе Архонта, стало звучать чаще, обрастая домыслами. Амариэль не опровергала даже самые ничтожные из них, но стремясь выполнить данное Моранте обещание, тщательно проверяла каждого из злопыхателей подсылая в их сны духов, вызнающих подспудные мысли, помимо того, что ограждала самого Архонта от подобного вмешательства. Эли каждый день ожидала любых вестей с передовой, надеялась, что пришлет хоть пару слов или посетит во снах — и ничего. Она узнавала новости от духов, Радониса, из разговоров магократов.
Но не от того, кого ждала.
Когда Минратоса достигли слухи о прославленной победе войск Империи, Эли с затаенной радостью надеялась, что Дариус скоро вернется. Но шли месяцы и вместо него на пороге поместья появился Маркус Люций принятый в доме Моранте с искренним теплом, спрятавшей горечь разочарования эльфийкой. Его визит казался обычным визитом вежливости пока, оставшись наедине с девушкой не поведал, что Дариус Морант направился на юг — в давно стоявшую на слуху у многих возродившуюся Инквизицию. И когда Эли выразила желание, еще не оформленное в план, отправится вслед за ним, не стал противиться. К тому же был вполне весомый повод — по приказу Архонта Эли подготавливала к путешествию группу целителей, должных помочь бросившей вызов Корифею организации.
Она передала бразды правления домом в руки матери, испросила разрешения Архонта Радониса отбыть с целителями и спешно покинула Тевинтер, зная, что путешествие не будет легким.

Пробный пост:

Связь:
Админам все известно.
Ваши познания во вселенной Dragon Age:
Пройденная трилогия; книги "Последний Полет", "Украденный трон", "Империя масок", несколько комиксов.
Пожелания:
Не разделить судьбу Дездемоны.

Отредактировано Amariel Mirs (2018-10-03 19:06:41)

+3

2

ВЫ ПРИНЯТЫ

Для начала, просим вас оформить дневник персонажа.
Затем оформите профиль и загляните в тему "Награды и достижения".
Заявку на поиск соигрока вы можете подать здесь.

По вопросам обращайтесь к администрации или пишите в соответствующие темы.

ПРИЯТНОЙ ИГРЫ!

0


Вы здесь » Dragon Age: A Wonderful World » Архивные дела » Lux in tenebris