http://forumfiles.ru/files/0018/dc/3a/75201.css
http://forumfiles.ru/files/0019/82/84/51811.css

Dragon Age: A Wonderful World

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: A Wonderful World » Незавершённые эпизоды » О семье и долге


О семье и долге

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

О семье и долге

Дата: 3 Царепутя 9:42 Дракона
Место: Киркволл
Погода: Холодно и сыро. Недавний дождь оставил после себя лужи и мокрые знамена.
Участники: Фенрис, Бетани Хоук
Вмешательство: Не обязательно
Описание: Прошел месяц с тех пор, как Мариан Хоук покинула Киркволл, но близкие до сих пор ощущают ее отсутствие. Однажды вечером Бетани решает навестить Фенриса в его особняке, чтобы узнать, что именно случилось месяц назад, и может быть найти ответы на вопросы, которые мучили ее уже несколько лет.

0

2

Это было худшее время в его жизни. Даже тот глупый побег никогда не причинял столько боли, сколько было от удара Мариан. Простое усыпление, нежное касание, отключившее разум, сделало куда больший надрез, нежели ранения в боях. Хотелось закричать, но голос уже и так сорван в яростном припадке. Бешенство, подстёгиваемое постоянным напоминанием, лишь ухудшало ситуацию. Сбежать, скрыться, спрятаться во тьме, пока луч света не пробьёт все бреши, позволив снова вырваться наружу… только зачем? С чего бы ей возвращаться? С чего бы снова быть хоть кем-то? Она уже бросила. Выбрала тупое геройство обычной жизни. Будто шило в заднице крутилось на постоянной основе.
Дипломатка до корня волос.
Эти мысли словно насмешка. Глупая подсказка о человеке, которая совсем не соответствует реальности. Если бы она хотела, объяснила бы всё лучше, чем банальным «Мне нужно ехать». Ведь сколько бы слов Мариан не произносила, её пальцы, её магия, её желания сделали совсем другое. Она не уговаривала, не внушала, а просто отключала, обходила все возможные темы, погружая в пучину сна, который будет пустым, холодным. Пробуждение того хуже. Резкое, спонтанное, тяжёлое. С привкусом боли и очередной потери.
Мы в ответе за тех кого приручили и приручённый волк выл на луну каждый раз, когда мыслями возвращался к Хоук, убежавшей на очередную самоубийственную миссию.
Волк, ставший едва ли не вторым мабари.
Первым желанием было рвануть следом, ведь он знал куда. Ворваться, пробив двери и прокричать на всю округу «Где Хоук?», но с каждой секундой такое рвение затлевало в холодных ветрах мыслей «Она оставила тебя вместо того, чтобы понять твою точку зрения и договориться…». Пламя ярости быстро становилось пеплом, рвение к погоне плавно затмевалось жаждой исчезнуть из Киркволла. Это пьянящее, зовущее за собой ощущение свободного бега куда угодно, без ограничений. Без Хоук.
От Хоук.
От Мариан Хоук.
демон! Мысли снова и снова возвращались к ней, и которая бутылка подряд опрокидывается в эльфа, «улучшая» его состояние с каждым новым глотком. Плавно, постепенно, он закрывался, возвращая себя прежнего. Накручивая. Раздражая, раззадоривая, чтобы не было сомнений, чтобы не было сожалений. Ничего, кроме жажды бега за ветром где-то в степи, пока несёшься прочь от Кирвколла. Куда угодно, лишь бы не оставаться среди людей этого чёртового города также, как ушёл из имения Хоуков.
- Kaffas, - он даже не слышит, чувствует присутствие в дверях кого-то и оборачиваясь, не сразу реагирует адекватно на девушку, застывшую там, будто статуя. Идеальная, восхитительная статуя. Жаль, это настоящий человек. – У сестры научилась в чужие дома без стука врываться? – да и он бы не услышал, постучи та. В ушах стоял лёгкий звон головной боли, от переизбытка алкоголя в крови немного штормило и против воли иной раз татуировки вспыхивали, освещая лучше камина окружающую комнату. – Плевать, - отмахнувшись, он пригнулся, подцепив пальцами бутылку, недовольно щёлкая по слишком закупоренной крышке.

Отредактировано Fenris (2018-12-15 11:52:39)

+1

3

На самом деле Бетани стучала. Один раз и в главные двери, что было глупо, но она особо не задумывалась. Нужно постучать, когда заходишь в чужой дом. И для нее это был не огромный особняк покойного тевинтерского магистра, а жилище одного-единственного эльфа. Оно казалось маленьким.
Это ощущение исчезло, как только она вошла.
Внутри было холодно и пусто. Ее шаги отдавались эхом, несмотря на то, что Бетани шла на цыпочках, словно взломщик. Непрошеный гость.
В доме, конечно, была мебель, картины, статуи. Всё старое и, судя по слою пыли и грязи, ненужное, брошенное и забытое. Не жилище – убежище. Ей тоже хотелось убежать. Поэтому она и пришла.

В ее доме было полно признаков жизни. Книги с закладками и загнутыми страницами, одежда и украшения, которые Бетани не принадлежали, начатые бутылки вина, непристойности, вырезанные на перилах, старая корреспонденция. Она не переставала находить шерсть мабари в самых неожиданных местах. Всё напоминало ей о друзьях и семье, словно они были там полчаса назад и ушли по делам.
Иногда это было приятно, придавало сил. В мире были близкие люди, которые помнили ее, оставшуюся в Киркволле, которые любили ее и которых она любила в ответ. Но все чаще и чаще напоминания были тяжелым грузом. В мире были близкие люди, но они были далеко, рисковали жизнями и могли не вернуться.
Или были мертвы.
Последнее время она не находила предлогов уйти из дома. Настроения в городе были неспокойными, а погода – неприятной. Бетани оставалось коротать дни, ожидая чего-то, что никак не приходило. Она читала книги, мастерила фигурки из магического льда, вспоминала алхимические рецепты.
Но сегодня Бет думала. Снаружи лил дождь, она сидела у камина с чашкой чая и смотрела на семейный герб, который рос и рос в ее глазах, пока не стал единственным, что она видела. Герб напоминал ей о Мариан, а еще о стали и крови. Бетани не нравилось это сочетание. Знакомый клубок из сомнений и тревоги стеснил грудь.
Когда дождь закончился, она вышла на улицу, чтобы проветрить голову. Сначала хотела пойти куда глаза глядят, а потом вспомнила еще одного жителя их поместья, который не появлялся там уже месяц.

Бетани замерла в дверях, не ожидав увидеть представшую перед ней картину.
- Я хотела спросить, все ли хорошо. Ответ, как я понимаю, нет?
Если бы она знала, что все так, то пришла бы раньше. На ум пришел рецепт тоника, снимающего симптомы похмелья. У нее не было нужных трав.
Бетани прошла к свободному креслу, подняла с сиденья пустую бутылку. Парочку таких она видела дома, среди другого алкоголя. Она вздохнула, присела и повернулась к эльфу.
- Сколько уже? – спросила Бетани, показывая на бутылку.

Отредактировано Bethany Hawke (2018-12-26 21:58:38)

+1

4

«Нет, нет, нет! Убирайся! Свали из этого дома к чёртовой матери!» - сразу вспоминается случившийся ужас с матерью Хоуков и становится тошно от собственной мысли, мелькнувшей таким желанным огоньком посыла куда подальше. Хотелось её вышвырнуть из дома, выкрикнуть в лицо, насколько сильно Фенрис никого не желает видеть, но он стоит безмолвной статуей, пытаясь удержаться от крика ярости, старательно подступавшего к глотке. «Дерьмо!» - хлопнув себя по лицу ладонями, тихо застонав от вмиг раздавшегося в ушах звона, эльф поморщился, сглатывая ком в глотке. Как же дерьмово ему было! Вот зачем, на кой ляд Хоук пришла? Особенно, сейчас! Она же сама безвылазно в имении сидела, с чего бы вдруг такое решение?
   Пригнувшись, глубоко выдохнув, пытаясь не делать резких движений, эльф бросает взгляд на пару разбитых бутылок. После оценивает несколько кинутых на пол. Сколько ж он выжрал за всё время? Где-то…примерно... вспомнить не удавалось. Совсем. Зато, вышло понять, что хотелось залить головную боль новой порцией алкоголя, которого в закромах Данариуса ещё целый океан. Продай он хотя бы часть самых редких бутылок, наверняка, поднял бы нехило денег, будь они действительно важны. Не зря Фенрис оставлял часть вин на будущее, если появится причина сорваться с места и валить куда подальше. Золото очень пригодится в блужданиях по миру.
- Без малейшего понятия, - мотнувшись в сторону кресла, эльф сглатывает снова. Ему безумно хочется выпить чего-то прохладного и, желательно, травяного, чтобы смазать глотку. Кажется, голос всё-таки пару раз срывался так сильно, что глотку саднило. Вдох, выдох. Нужно успокоиться, но в какой-то момент мысли о сестре Мариан возвращаются и эмоции снова берут верх над сознательной частью. – Зачем ты пришла? – сделав к девушке пару шагов, Фенрис смотрит на неё сверху вниз раздражённо, не скрывая своего к подобному вторжению отношения. В какой-то момент на месте одной девушки он видит другую. С усталым, укоряющим взглядом, немного поджатыми губами, пальцами, переплетёнными на коленке и спокойным голосом, произносящим: «Сколько?». Эмоции окончательно затмевают всё разумное, но он не успевает сказать и слова, ощутив, как вспыхнувшие татуировки едва не горят огнём. Привычная боль усиливалась с каждой секундой, становясь всё сильнее, а свечение – ярче. Каждая клеточка тела молила прекратить эту пытку, но дар Данариуса никак не успокаивался. На фоне такой боли ничто более не имело значения. Быстро набирая обороты, она легко поставила эльфа на колени, заставив рухнув на них, обхватить себя руками, закричав так громко, что глотку обдало новой порцией боли, но она казалась такой слабой, незаметной, затерявшейся в общей волне мучений. Мир вокруг исчез, сузился до полуметра вокруг. Фенрис никого не видел, ничего не замечал, пытаясь совладать с собственным телом, но даже пошевелиться был не в состоянии.

Отредактировано Fenris (2019-02-16 03:21:08)

+1

5

Бетани будто кожей чувствовала злость и раздражение, наполнявшие комнату. Она сжалась в кресле, ожидая, что Фенрис схватит ее за шкирку и вышвырнет за порог, как котенка. Если бы это было обычным его поведением, Бетани бы убежала, не оглядываясь – что уж там, не пришла бы вовсе – и думать бы про него забыла. Но Фенрис, которого она знала, вел себя спокойно и вдумчиво. Большую часть времени.
Это из-за того, что он пьян? С чего он стал принимать на грудь в таких количествах?
Гамлен иногда выпивал, вспомнилось ей. Начинал бубнить, что они должны быть благодарны ему за крышу над головой, или цеплялся к матери. Обычно именно Бетани приходилось его успокаивать и укладывать в постель: брат с сестрой зарабатывали семье на жизнь, им было не до того, а мать бы она сама не подпустила.
Вот только Гамлен не мог в порыве злости буквально вырвать из нее жизнь. А Фенрис может.
- Я хотела спросить, все ли хорошо, - медленно повторила Бетани и не узнала свой голос. Ей стало страшно от его близости, от его взгляда. Будто он видел не ее. Фенрис был ей другом, но Бетани с легкостью представила, как он срывается, вспыхивает лириум, и она перестает дышать.
Фенрис уже был однажды по другую сторону баррикад, готовый убивать. Вместе с Мариан. Создатель, ей не хотелось вспоминать об этом дне, но видимо, сегодня от этого никуда не деться.
Бетани дернулась вверх, чтобы хотя бы поравняться с эльфом взглядом, как вдруг он сам рухнул на колени. Лириум на его коже загорался все ярче и ярче.
- Фенрис?
Он закричал.
Она запаниковала.
- Фенрис!
Первая мысль – исцелить. Бетани почти призвала свой дар, но магия обожгла ее своей силой, и Бетани отпустила. Она может навредить. Взорвать всю комнату, или сделать больнее – кто знает, как нестабильная магия влияет на эти татуировки. Кажется, Фенрис говорил, что ему больно от прикосновений… Или она путает? Ее взгляд заметался по комнате и остановился на неоткрытых бутылках.
Гамлена иногда помогало охладить.
Бетани схватила бутылку, подержала ее несколько секунд, снижая температуру, откупорила крышку и вылила содержимое эльфу на голову.
Красное вино капало с белых фенрисовых волос.
Теперь он точно меня убьет.

+1

6

В какой-то момент крик оборвался. Он просто замер, расширенными глазами глядя перед собой, и до слуха его донеслась песнь капели. Медленно, постепенно, капли съезжали с прядей одна за другой, обрушиваясь на пол, где уже собиралась целая лужа из дорогостоящего пойла, от которого завизжал бы любой знающий своё дело коллекционер. Теперь вино просто уходило в деревянный пол, пропитывая его. Сердце бешено долбило в ушах и свет от татуировок заставлял жидкость переливаться несколькими цветами, от ярчайших до тускнейших. Они завораживали, принося какую-то толику печали своим холодным отблеском. На место эмоциональной вспышки, переросшей в истинную пытку, приходило какое-то опустошение.
Взгляд касается рук, безвольно обвисших и едва похожих на привычные, способные управлять громадным оружием словно небольшой булавой. Пальцы едва заметно подрагивали, выдавая пережитое не хуже самой пустоты. В груди образовывалось нечто тихое, мирное, отстранённое. Стало… спокойно. Сморгнув, Фенрис лишь сейчас замечает, что по нему течёт нечто сладкое, липкое и крайне неприятное по ощущениям. Оно заставляло волосы прилипать к шее. Тянуло одежду слипаться с кожей. По спине пробегает волна отвращения. Кажется, в бутылке было очень сладкое вино, обладающее крайне душистым ароматом. Эльф почти чувствовал его на губах, хотя стекало то, по большей части, до скул, дальше уходя к подбородку.
Проходят секунды или минуты, но в какой-то момент Фенрис вздёрнул голову, уставившись на Бетани, но в его глазах не было и капли гнева. Только какое-то опустошение, полноценное отражение того, что скрывалось внутри. Голые стены, разодранные когтями, яростное эхо болезненного воя, затесавшегося в глубине катакомб и тихий вопрос, замерший там, во тьме, откуда почти не веяло свежестью или светом.
- Почему она ушла одна? – насколько жалко это выглядело? Насколько ничтожно? Насколько… зависимо? Он не хотел знать ответа, но сам же отвечал себе. На все сто процентов. Разбитый, брошенный волк, приручённый к ласковой руке, а после оставленный среди тепла очага и постоянного накрытого стола. Вот только сама рука исчезла, её больше не было рядом. Сколько раз он срывался с криком, сколько раз сотрясал стены воем, но никогда ещё его эмоции не захватили разум настолько, чтобы сами татуировки причиняли боль сильнее обычного.
Хотелось уйти как можно дальше, мотнуть головой, едва поджав губы, нахмуриться, отчего между бровей появится складка, но вместо этого он сидел на полу, облитый вином и смотрел в глаза младшей Хоук. Всего одно мгновение слабости, всего один вопрос, на который он боялся себе ответить. Почему она пошла одна? Почему не захотела помощи? Почему? Просто почему? Скажи, ведь ты понимаешь её, ты знаешь её, так скажи.
Пальцы дрогнули и скользнули по глазам, лицу, медленно размазывая вино, образуя размашистый красный след, до отвращения липкий. Некогда белые волосы прилипли к щекам, а одну прядь пришлось сплюнуть. Отвратительно, мерзко. Грязно. Мотнув головой, Фенрис попытался приподняться, но боль ещё гуляла по телу, отражаясь от пустоты внутри тихим стеклянным перезвоном. Он и сам знал ответ на свой вопрос, просто боялся его озвучить. Как, наверняка, побоится Бетани. Слишком та добрая, слишком мягкая.
- Знаешь... - запнувшись, эльф выдыхает, снова опуская взгляд на вино, растёкшееся по полу. - Оно было чертовски дорогим и сладким, - последующий вздох то ли полон неуверенного облегчения, то ли скрывает насмешку над происходящим.

Отредактировано Fenris (2019-02-16 03:20:45)

+1

7

Страшный крик уже прекратился, но Бетани все еще стояла с пустой бутылкой в руке, боясь пошевелиться, медленно приходя в чувство.  Когда бег сердца выровнялся, она позволила себе выдохнуть.
Лириум продолжал светиться, но Фенрис больше не выглядел так, будто его разрывает на кусочки. Это хорошо, наверно. Было бы лучше, если бы он перестал мерцать совсем.
В повисшей тишине Бетани стало неловко.
- Кхм. Пойду… найду воды.
Она поставила бутылку на кресло и, бросив обеспокоенный взгляд на эльфа, который никак не отреагировал на ее слова, поспешила из комнаты.
Бетани не знала, куда идти: ей почти не приходилось бывать в этом доме. Судя по состоянию жилища, о хозяине можно было сказать то же самое. Вряд ли припасы хранятся где-то далеко. Да?
Она не ожидала, что вечер так обернется. Не ожидала ничего особенного. Хотела навестить друга, спросить про его жизнь, поговорить немного, отвлечься от темных мыслей. Что ж, отвлечься, можно сказать, получилось.
Руки все еще тряслись. Фенрису было плохо, а она была не в том состоянии, чтобы помочь. Бетани было стыдно за свои мысли, за то, что она испугалась за свою жизнь. Глупо. Он бы ее не тронул.  Он семья.
Родные не убивают друг друга.
Бетани вернулась с бутылью воды и относительно чистым куском бинта. Фенрис, похоже, начал приходить в себя. Ожидая ругательств или обиженного бормотания, Бетани приготовилась извиняться, но эльф задал вопрос, который застал ее врасплох:
- Почему она ушла одна?
Понимание пришло через пару мгновений. Бетани смотрела в его глаза, такие огромные и молящие, а к горлу подкатывал комок. Это из-за Мариан. Ее сестра опять спасает мир, пока близкие страдают.
Бедный Фенрис… Бетани захотелось обнять его, но вместо этого она опустилась рядом на колени, слегка смочила бинт и принялась вытирать с его лица следы вина.
Она не знала, что сказать, чтобы не соврать. Она не знала, что было у Мариан на уме. Сестра изменилась за их годы порознь, пережила такое, что Бетани не могла представить.
Возможно, Мариан  хотела, чтобы Фенрис оставался в безопасности, как и Бетани. Не потому, что они беспомощны и должны охраняться в четырех стенах, а потому что Мариан было за них страшно. Бетани к такому привыкла. Фенрис – нет.
Другая причина была слишком несправедлива к Мариан, но все равно лезла в голову.
- Она сама тебе ничего не сказала? – спросила Бетани, чтобы прервать тишину, которая уже затянулась.
Звучит так, будто ты уходишь от ответа. Признайся, она просто ушла решать проблемы так, как считает нужным, несмотря на то, что другие будут страдать. И ты простишь ее за всю эту боль, потому что у нее была веская причина. Потому что это Мариан и она всегда права.
Опустив руки на колени, Бетани тоже перевела взгляд на разлитое вино. Оно было похоже на лужу крови. Девушка сморгнула слезы.
- Я… возмещу ущерб? – Она постаралась улыбнуться.

+1

8

Ответа не последовало и это было довольно ожидаемо. Опустив взгляд на лужу вина, схожую с кровью, окружавшую его практически со всех сторон, Фенрис коснулся пальмами этой тягучей, сладкой влаги пальцами, очерчивая короткую линию. В этот момент, всего один короткий миг эльфу кажется, что истина в столь простом, лёгком движении, но после будто просыпается, вырывается из накатившего транса и вскидывает взгляд на Бетани, едва заметно покачнувшись. Точно, она же всё ещё рядом. Сидит, как верный друг, имитирует… нет, действительно верит в их хорошие отношения, но таковы ли те на самом деле? Можно ли назвать близким кого-то столь схожего с Мариан? Нет, не схожих. Это две совершенно разные сестры. Одна – авантюристичная натура с шилом столь большим, что любая мировая проблема не обойдётся без её участия, а другая – словно приближённая к монастырю прихожанка. Та самая, которая протянет последний кусок хлеба, обогреет добрым словом и неосознанно будет страдать вместе с тобой. Просто потому, что слишком сильно переживает за дорогих ей людей. Было приятно знать о вхождении в этот избранный круг.
«Сказала ли она?» - его губы кривятся в усмешке, которая служит лучшим ответом на вопрос. Сказала ли она? Написала ли хоть одно письмо? Сделала ли что-то большее, чем ничего? Объяснила ли свои действия? Ни единым стоящим аргументом. Всё услышанное, всё сказанное – не более, чем жалкая пародия на нечто большее. Мотнув головой, отводя взгляд в сторону, Фенрис выдыхает, борясь с желанием ударить, отшвырнуть девушку в сторону. Вместо этого рука касается запястья Бетани, не надавливая, не сжимая, делая всё максимально осторожно, ведь иначе он будет долго бродить по имению, пока не пойдёт извиняться.
Шутка хоть и была услышана, но не возымела должного эффекта. Фенрис на неё даже не отреагировал, потому как в голове прокручивал тот самый момент, когда руки коснулись щеки, когда медленно, но верно сознание уходило в глубокую тьму мира снов, когда сердце испуганно засеменило в груди.
- Это её долг, её обязанность, - опустив на ноги взгляд, эльф сдвинул коленку вперёд, после начав опираться на ногу. Подъём был долгим, тяжёлым, даже, по-своему, проблематичным, но действительно важным. Чем лучше он выглядит после выпитого и вытерпленного, тем меньше будет вопросов и хорошо, что Бетани не спрашивает. Может, решила, что стоит отложить разговор или просто не знает, как подступиться. В её вопросе Фенрис не сомневался. Хоук не из тех, кто закроет глаза на чужие проблемы. Такие – так точно. – Она не права, - голос стал тише, в нём появилось раздражение и недовольство. Сжав пальцами спинку кресла, он смотрит исподлобья, совершенно беззлобно, но привычно мрачно. – Все её слова – бред. Она никому ничего не должна, никому не обязана, она просто сорвалась в очередной поход, в новое, мать его, приключение, - голос дрогнул, наполнившись злостью, и она же отразилась в глазах. – И она плевать хотела, - сделав неустойчивый шаг вперёд, оказавшись очень близко к девушке, эльф почти выдохнул, - на всех, кому не посчитала нужным объясниться, - руки вскинулись от эмоций, что переполняли его в этот момент, а сам воин отступил. – Ей плевать! – опустив руки, он глянул в сторону стены, проведя по лицу ладонью. Алкоголь из крови никуда не девался и градус дал о себе знать в мгновенной новой вспышке агрессии, но теперь уже к Мариан.

Отредактировано Fenris (2019-02-15 23:58:36)

+1

9

Запястье слегка покалывало, наверное, от близости лириума. Бетани расценила жест как просьбу перестать. Что же она творит сегодня? Ворвалась без приглашения в дом, облила хозяина его же вином, полезла в лицо, не спросив.

- Извини.

Это тоже надо было сказать раньше. Ей было стыдно, хотелось переиграть все заново.

С Фенрисом было сложнее, чем с остальными знакомыми Мариан. Бетани всегда было его жаль – что с ним делали в Тевинтере было ужасным, - и в то же время она понимала, что Фенрису ее жалость не нужна. Какой толк ему от соболезнований магессы-отступницы? А сейчас она была родной сестрой женщины, которая оставила его одного. Как можно помочь, когда ты напоминаешь обо всем плохом?

Фенрис поднялся, и Бетани встала тоже. Поставила бутыль с водой на стол, чтобы не пролить ненароком еще что-нибудь. Возможно, ей и правда стоило уйти и не мозолить глаза, но теперь уже и совесть не позволяла. По меньшей мере, надо было убрать устроенный бардак и убедиться, что Фенрис в целости доберется до кровати.

Вспомнит ли он этот разговор поутру? Может и нет, но нужно было что-то сказать. Бетани повертела бинт в руках, вдохнула, выдохнула.

- Может быть, она действительно никому ничего не должна. Но она думает, что должна.  Всем помочь, всех спасти. Она такой была, сколько я себя помню.

Бетани присела на подлокотник кресла, чуть-чуть помолчала, оглядывая комнату. Сейчас ей трудно было говорить о семье, голос плохо слушался.

- И я не думаю, что ей плевать, Фенрис. Просто когда дело касается безопасности близких, она может действовать несколько… грубо.

Частенько Бетани и себе повторяла эти слова. Мариан так воспитали.

Если она так заботится о близких, то почему не спасла маму? Если она так хочет помогать людям, то почему отправилась с храмовниками вырезать целый Круг?

Бетани тряхнула головой. Это все пройденное. Ее там не было. Мариан делала все, что было в ее силах. Иногда и этого было мало.

- Она вернется и всё объяснит. – Это уже чистой воды белая ложь, самообман.  Может, Мариан считает, что все сделала правильно. Или не вернется вовсе.

Ее опять окутало тянущее чувство одиночества, от которого она пыталась скрыться. Ей хотелось, чтобы брат с сестрой были рядом. Чтобы Мариан сама ответила на обвинения, которые, по правде говоря, казались всё правдивее. Чтобы не было этих сомнений. Чтобы все было как раньше.

Карвер сказал бы не цепляться за прошлое. Бетани обняла себя за плечи и посмотрела на Фенриса.

- Тебя угораздило связаться с семьей, где обожают играть в героев
, - сказала она негромко с легкой ностальгией в голосе.

0


Вы здесь » Dragon Age: A Wonderful World » Незавершённые эпизоды » О семье и долге