Игровое время - 9:43 ВД, месяц Верименсис
— Администрация: Вирейнис, Дариус, Дориан, Мариан

Рейтинг форумов Forum-top.ru
04.01 9:43 Четырёхсторонние переговоры между Орлеем, Тевинтером, Ферелденом и Инквизицией
20.12 9:42 Лже-императрица Селена отправляет своих послов в различные уголки Тедаса
15.12 9:42 Ваэль и Хоук пытаются решить разногласия мирным образом
Поэтому леди Монтилье сейчас в Джейдере, в томительно долгом ожидании предстоящих переговоров с Орлеем и Ферелденом. Разговор будет долгим и сложным, но послу было не привыкать к каким-либо сложностям. Тем более, она пережила Роммель, что уже можно назвать достижением. © Жозефина Монтилье
Календарь
1 Зимоход | Верименсис
2 Страж | Плуитанис
3 Дракконис | Нубулис
4 Облачник | Элувиеста
5 Волноцвет | Молиорис
6 Джустиниан | Фервентис
7 Утешник | Солис
8 Август | Матриналис
9 Царепуть | Парвулис
10 Жнивень | Фрументум
11 Первопад | Умбралис
12 Харринг | Кассус

Dragon Age: A Wonderful World

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: A Wonderful World » Тяжёлая реальность » [15.12 9:42 ВД] Of Saints and Champions


[15.12 9:42 ВД] Of Saints and Champions

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

OF SAINTS AND CHAMPIONS

Уровень сложности: тяжёлый
◈ Marian Hawke, Sebastian Vael  ◈
https://i.imgur.com/s55XFnF.png
» Вольная Марка, равнина неподалёку от Вайлдервейла ⌔ Переменная облачность, холодный ветер « 
♛ Game-master (Viraenis Lavellan)


«Лучше встреча в верхах, чем на краю пропасти»,
— Джон Кеннеди

Несколько лет прошло с момента, когда Защитница Киркволла и опальный принц Старкхэвена обменивались словами. За это время они успели из боевых товарищей стать чуть ли не заклятыми врагами… но сейчас, когда Вольная Марка почти оказалась зажата в безжалостном кулаке Старшего, столь ли важно то, что один одержимый отступник остался в живых?

0

2

Небольшой отряд из одиннадцати человек двигался по лесной тропе в сторону Вайлдервейла, небольшой дикой долины, располагающейся между рекой Минантер и Виммаркскими горами. Пять дней назад они спешно выехали из Киркволла, держа свой путь к перевалочному пункту в крупном ущелье Виммаркских гор, отделяющих город цепей от северной части Марки. Как и предполагала Защитница Киркволла — всё это время люди города были глубоко слепы к происходящему. И если дворяне продолжали сопротивляться очевидным фактам, то Хоук, наученная горьким опытом и побывавшая ни в одной, как бюрократической, так и военной ловушке, прекрасно понимала, почему всё произошло именно так, а не иначе. Конечно, бывший исполняющий обязанности наместника, ранее верный городу сенешаль, Бран Кавин, не желал признавать свою вину. Однако, найденные полу-сожжённые инструкции и не отправленные письма с призывом объединения Волной Марки против врага всего мира, говорили сами за себя. Нобели сколь угодно могут отрицать виновность Брана, только сражаясь друг с другом, город сделает одолжение Корифею и исчезнет с лица земли ещё до того, как план с красным лириумом завершится.

Мариан Хоук, чьё имя в очередной раз разнеслось по улицам Киркволла, словно моровое поветрие, возглавляла колонну делегации. Трон города вновь вернулся в её руки, о чём свидетельствовала надетая на голову корона. Забавно, что теперь, с накинутым поверх головы капюшоном, она выглядела почти в точности как павшая в битве с ней рыцарь-командор Мередит Станнард. Чародейка гордо восседала на вороном коне, собранная от головы до пят, готовая в любой момент отразить атаку или защититься от незваных гостей. Её нисколько не смущал тот факт, что на них могут напасть и что найденное ими письмо от принца Ваэля может оказаться ловушкой. Себастьян, которого она помнила, был гордым фанатиком и отказаться от своих первоначальных планов и принципов мог только в том случае, если он реально терял что-то для себя важное. Как это случилось с Эльтиной при Взрыве Церкви чуть более пяти лет назад...

Позади наместницы на конях поскромнее, восседали храмовники и часть личной стражи, которая некогда занимала это место при первом избрании Мариан главой города, а при вхождении в должность Брана, заменены другими, верными лично ему людьми. Теперь же… Хоук намерена была привести все дела в порядок. Как показала практика, пока сам не приложишь руку к восстановлению мира, никто другой за тебя это не сделает.

Унять знать в Киркволле оказалось не просто. После первой попытки схватить Брана, начался самый настоящий хаос. Если простому рабочему классу наоборот, стало чуть легче, то дворяне готовы были ополчиться против неё. Только с протекции Авелин удалось хоть как-то призвать всех к спокойствию. А уж когда Брана схватили в одной из загородных резиденций кого-то из его сторонников среди местной аристократии, и вовсе мог начаться самый настоящий бунт. Революция, которая ещё бы больше подначила город к гражданской войне — означала бы автоматическую победу Старшего. Киркволл оказался бы захвачен в считанные дни, с учётом поступившей информации о военном положении в Марке и передвижении отрядов красной фракции. Мариан здорово помогло то, что в Инквизиции она не сидела без дела, а успела заключить важные для выживания города союзы, присоединив Киркволл к альянсу, ведущему непрерывную войну с Корифеем. Поставки провизии теперь стали регулярнее, но всё же не в том количестве, чтобы утолить все потребности населения. Хорошо, что Авелин согласилась присмотреть за городом в отсутствие Мариан.

Лесная тропа наконец-то закончилась и впереди замаячили равнины и виднеющееся вдалеке плато. Правее, где заканчивался невысокий лесной хребет, среди лёгкого зимнего тумана виднелась часть продолговатого озера, впадающего в одну из здешних рек. Отряд Хоук остановился. С той высоты, где они стояли, хорошо была видна местность на несколько миль вперёд.

— Госпожа, у края озера стоят шатры с эмблемой дома Ваэлей, — один из сопровождающих наместницу разведчиков, появился по правую руку от неё, выводя коня из густого заснеженного леса, — видимых ловушек не обнаружил, если желаете, сделаем перегруппировку.

— Не стоит, — Хоук мотает головой, еле различая шатёр на горизонте, — на равнине не спрячешься, как ни группируйся, — чародейка придерживает коня, который начинает нетерпеливо топтаться на месте, — едем колонной. Как только спустимся, поскачем быстрее. При быстром темпе, доберёмся до шатров к полудню. 

Наместница тронулась с места и колонна всадников тут же двинулась вслед за ней. Едва они спустились с пологого склона, оказываясь на равнине, Хоук хлестнула поводьями, поддав жеребцу по бокам, и вся группа перешла на полевой галоп. Им потребовалось несколько часов, чтобы преодолеть то расстояние до озера, где по предварительным данным, должен был ожидать делегацию Киркволла сам Себастьян Ваэль, принц Старкхэвенский, лидер альянса Вольной Марки, бывший товарищ, с которым по воле случая у чародейки, взаимоотношения оставляли желать лучшего.

Она остановила колонну недалеко от главного шатра, вокруг которого уже образовались воины принцы. Снимая с голову капюшон, чародейка уже не рассчитывала на тёплый приём. Её отличительная внешняя черта в виде фиолетовых глаз уже выдавали в ней ту самую Защитницу Киркволла. Мариан не спешила спешиваться со своего коня, желая убедиться, что её людей действительно не ждёт здесь ловушка. Она внимательно осматривала метр за метром импровизированного лагеря для предстоящих переговоров, отмечая возможные точки для засады или стремительного бегства. Но никто не торопился нападать и уж тем более не наставлял на неё и её делегацию копья, вилы или мечи.

Мариан достаёт из нагрудного кармана своей мантии письмо и поворачивает его эмблемой Ваэля перед стоящими у его шатров воинами.

— Делегация Киркволла, — чеканит каждое слово Хоук в нависшей над ними тишине, — требую встречи с Его Высочеством Принцем Себастьяном Ваэлем.

+2

3

Себастьян разочарованно морщится каждый раз, когда в палатку заглядывает кто-то из личной гвардии, чтобы произнести лишь с одно слово — «чисто»; с профессиональной пустотой во взгляде и столь же профессионально пустым голосом. Выдыхает, прося травника — единственного мирного здесь — заварить ещё того чудесного бодрящего чая на мяте, и вновь погружается в неотложную бюрократию и мерзкое, почти бесконечное ожидание. С каждым часом, тем более через пару ночей — всё сложнее не развернуться и просто уехать. Потому что Киркволл глух к чужим словам. Лишь для того, чтобы вернуться с армией. Но он дал Авелин время. Пять дней. Рад бы дать ещё больше — ошибки учат, а прецеденты заставляют задуматься. Только не может. У них нет возможности устраивать друг другу по-детски наивный бойкот и седеть мирно, каждый сам за себя. Не было никогда. Если эти переговоры не увенчаются успехом, придётся иначе. Как было в самом первом из планов: с мечами наголо и под стенами.

Это давит на виски непрекращающейся мигренью, — или то лишь последствие долгой бессонницы? — от неё хочется выть, а не читать сливающиеся в одну непрерывную кашу из строк донесения, рапорты или письма. Продовольствие, камень, разведка, отчёт о потерях, результаты экспериментов, досье на возможных кротов, солдаты, наёмники, беженцы, срочные ссуды на перестройку пострадавших стен и медленно пустеющая казна, — всё становится одним целым. И каждый раз у него всего пара секунд, чтобы одуматься и не бросить очередной пергамент в костёр — там от него больше пользы; не передать всё это по прибытию Ставке и просто уйти. Кто же знал, что такая война ведётся бумагой. А когда-то всё было проще. Вот враг, а вот — стрелы. Вперёд. Ещё один галлон крови, ещё один труп. Киркволлу не убудет.

Себастьяну сложно в этом признаться, даже — особенно — себе самому, но он скучает по тем временам. Тогда нужно было не только думать, в том числе за сотню других, но и действовать. Тогда он мог говорить только сам за себя. Теперь каждая подпись, каждый приказ — ответственность. Знает, не мог повлиять на соседний город. Он — ни его, на свой бы влиял. Но всё равно Тантерваль позорным чёрным пятном расплывается не только на карте, но и на сердце. Будь его разведка чуть лучше, будь он быстрее, опытнее, сговорчивее, расквартировав Ставку ближе к опасной границе… всё могло быть иначе. Или не быть совсем. И их бы просто снесли. Прошлись похоронным маршем от Хасмала до Старкхевена.

И так же со всем остальным. Жизнь ничему не учит. Он всё так же ставит на людей: в том числе раненых, в том числе чужих; всё так же бережёт жизни и каждое решение принимает с оглядкой и осторожностью. Кто знает, не погубит ли его подобная добродетель. Окупится ли? У них нет сил и средств воевать на два фронта, однако… пусть будет так. Самое простое, радикальное и быстрое решение — не всегда самое правильное. Подчас — нет. Значит, он будет пытаться искать иные. И молиться Создателю, — если ещё остались силы молиться в полуразрушенном храме без второй по счёту Владычицы — чтобы всё получилось. Надежда — глупое чувство. Но рассчитывать на себя уже не приходится...

… Он почти засыпает, когда в палатку врываются сразу двое дозорных. Шипит, разлепляя глаза, щелчком пальцев подзывает травника помочь не только с маслами и чаем, но и с причёской. Он всё ещё должен быть идеален, пусть в походе нет места ни парочке слуг, ни удобному креслу — хотя Мойра всё ещё настаивала, чтобы он привёз с собой церемониальный трон, потому что статус решает всё — ни отделанной мрамором бане, ни банальному зеркалу. Так себе из него сейчас принц. С другой стороны, даже лучше. Авелин никогда не любила напыщенных самодовольных снобов. Показать дело, себя настоящего, что не изменился — куда лучше, чем, как на светском приёме, строить правителя. Он не правитель, никогда не был им. Так зачем начинать? Капитан Стражи и Капитан Старкхевена — они должны друг друга понять. Должны. Иначе Корифей победит быстрее, чем случиться первое крупное сражение.

- Ваше Высочество, разрешите…

Себастьян поднимает глаза и кивает, но не встаёт, вместо этого собирает по столу бумаги и захлопывает чуть расплескавшуюся в долгой дороге чернильницу. Трёт виски, кутается в спавший с одного плеча плащ, и заинтересованно смотрит, переводя взгляд с одного на другого: с чего так много эмоций в голосе; неуверенности ли, воодушевления. По-птичьи наклоняет голову и ждёт отчёта, во взгляде — явный вопрос, но озвучивать его он не будет, пока что. Перед ним личная гвардия, а не кучка зелёный солдат, если к ним подошли Красные или Авелин привела ополчение — пусть скажут как есть. Они отступят, безусловно. Но до того бомбы и стрелы заберут достаточно жизней. И то, и другое станет началом аннексии.

- Там делегация Киркволла. Вот только…
- Только что?

Себастьян откидывается на жёсткую спинку ставшего персональной тюрьмой дорожного кресла с резьбой символики города даже слишком вальяжно, отчего хрустят кости и начинает едва заметно покалывать в мышцах. Подступившая, подобно Ворону, отеческая подагра или всё-таки старость? Да какая, в Бездну, разница. Бездействие его убивает, а так хоть перед своими людьми показать абсолютную невозмутимость и уверенность. Тревоги никто не трубил. Значит, здесь что-то ещё. Что-то, не связанное с вражеской армией.

- Люди на передовой доложили о том, кто её возглавляет.
- Авелин послала Сенешаля? Резонно, учитывая, что в первую очередь будет обсуждаться политика. И уже потом — использование ресурсов.
- Нет, не его, - Себастьян сглатывает, предчувствуя слишком явный подвох; голос гвардейца начинает трястись, он не боится, точнее, боится не того, кто возглавляет злосчастную делегацию, — реакции. - Защитницу.
- Мариан…

Одно имя ударяет под дых и оседает на языке ядовитым привкусом. Он так долго не видел её, — Защитницу, предательницу, подругу — и лучше бы не видел ещё в два или три раза больше. Одно дело — поносить где-то там, за закрытой дверью и толстыми каменными стенами, даже в мыслях добавлять к имени «выскочка»; совсем другое — смотреть в глаза, огромные, фиалковые, с плещущей изнутри необузданной магией. По всей Вольной Марке их узнают из тысячи. К добру или худу. Узнают и сейчас. Это безусловно доставит проблем, потому что не то, на что он рассчитывал. Не то, к чему готовился. Но он не отступит. Не сейчас, когда на кону жизнь не одного или двух городов, быть может, целого мира. Он стрелял прямо в морду дракону, лил реками кровь и без зазрения совести казнил когда-то добрых и милых бывших союзников. Он прошёл по головам от робы до трона. Что ему какая-то женщина?

Самая влиятельная женщина в Киркволле.

Он уже зарыл топор войны с Алистером, почему бы не попробовать сделать это ещё? Отступник — больше не их проблема. Да, месть. Да, правосудие. Но он больше не вспыльчивый юнец, чтобы думать о чём-то подобном, когда на другой чаше весов — Тедас. Быть может, жизнь в вечных бегах даже от своих стала ему наказанием, куда горше смерти. А если и нет — его личность, душу, всё, что осталось, рано или поздно пожрёт демон. От себя и от Бреши не спрячешься. Кто-нибудь да убьёт. Но если представится шанс, а Андерс окажется на пути, это сделает старкхевенская армия.

- Когда подойдёт — впустите без возражений. Я здесь, чтобы поговорить с представителем города, а не конкретной личностью.
- Судя по всему уже, Ваше Высочество.

И в подтверждение тому голос за пологом палатки. До боли знакомый, пусть куда жестче, чем в день их последней встречи. Власть помотала обоих. Себастьян не сдерживает себя от усмешки: это будет, как минимум, интересно. Как максимум — под столом всё ещё верный арбалет, а в чай — или вино, если на то будет желание дамы — всегда можно подсыпать парализующий яд или снотворное. Уверенность возвращается столь же быстро, как сошла остатками здоровой смуглой краски с лица. Он готов больше, чем Мариан. Это всё ещё его территория.

- Тогда впустите монну Хоук. Не стоит задерживать столь дорогую гостью.

Дозорные спешат исполнить приказ, передав тот телохранителям. Палатка на пару мгновений пустеет, позволяя Себастьяну собрать разбредшиеся мысли в нечто удобоваримое. Он всё же нехотя встаёт из-за стола, стряхивая остатки то ли непрошеного сна, то ли смертельной усталости, поправляет выбившийся из когда-то — всего пару дней назад — идеальной причёски локон, натягивает на лицо самую вежливую из улыбок и ждёт, когда полог вновь распахнётся, но на пороге окажется не кто-то из верных солдат, а Мариан, Защитница и Наместница — бывшая, настоящая? — Киркволла. Пусть будет так. Если бы у Создателя было чувство юмора, это бы было даже смешно. Увы, то лишь стечение обстоятельств, не более. А случайность точно не имеет подобных, очеловеченных черт личности.

- Я рад, что Вы откликнулись на моё приглашение даже не смотря на ту чёрную кошку, что пробежала между двумя городами. В столь неспокойное время, возможность прийти к компромиссу — поистине благословение Создателя, - он кланяется и говорит заученной фразой столь искусно, что ни единому барду Орлея не распознать ни на мгновение дрогнувшего голоса, ни чрезмерной, невежливой даже, заинтересованности в собеседнике; всё — по протоколу, всё — как и должно принцу Старкхевена. - Проходите, присаживайтесь с долгой дороги. Будьте дорогими гостями. У меня есть еда и вино, если Вам будет угодно. А так же чай и антиванская чёрная вода. Всё на благо переговоров.

Рукой указывает на поднесённый точно такой же стул напротив письменного — а так же уже давно обеденного и какого только не — стола, приглашая пройти следом и сесть; и тут же кивает подоспевшему травнику, если гостья — или гости, смотря сколько войдёт внутрь — пожелает что-то ещё, он принесёт. Позднее ему заплатят за доброту не только от лица Круга, но и как личному помощнику. Всё с той же улыбкой ждёт, пока расположатся другие, — крайне невежливо перед и правда дорогими гостями первым садиться за стол. Однако, когда Хоук подходит достаточно близко, снижает голос до шёпота, на мгновение снимает приторную улыбку и говорит уже только ей:

- Давно не виделись… Мариан.

Подпись автора

Waiting for my damnation –
Your prosecutor's here
The river of life
Is all filled with sins

https://i.imgur.com/u7oNFhm.gif

https://i.imgur.com/A4WcHGw.gif

https://i.imgur.com/LHgn5XW.gif

In my own accusation –
You can't run from yourself
The water I drink 
Is the blood on my hands

+2

4

Хоук не торопилась спешиваться, следя едва ли не за каждым шагом, стоящей перед ней солдатни. Люди принца рассматривали её точно также. Внимательные изучающие взгляды, призванные понять, кто же стоит перед ними — друг или же враг? Эта реакция была ей куда ближе и понятнее, нежели то, что сейчас происходило в Киркволле. Оставляя город в руках Авелин, Мариан искренне надеялась, что за время своего отсутствия, капитану удастся справиться с ревущей толпой дворян. В конце концов, их недовольства очевидны, но когда стража основательно покопается в документах и проведёт полную проверку поместья Брана Кавина, то всё встанет на свои места. Возможно, стоило сразу отправить Вэйю именно туда, хотя найденные полу сожжённые записи тоже являлись весомым аргументом в пользу ареста и допроса предавшего город наместника Брана.

Колонна делегации Киркволла не двигалась до тех пор, пока из шатра не вышли дозорные.

— Принц готов принять Вас, монна Хоук.

Этого оказалось достаточно, чтобы всё пришло в движение как в муравейнике. Телохранители и воины Старкхэвена расступились, освобождая проход к главной палатке. Дозорные вернулись к исполнению своих обязанностей. Лёгкий кивок головы наместница Киркволла и её люди начали спешиваться с коней и рассредотачиваться по лагерю, за исключением двух воинов в плащах. Они прошли вперёд и встали рядом с телохранителями Ваэля у входа, готовые в любой момент защитить её. Вероятно, молчаливое исполнение приказа напрягло окружающих, но защитницу это только позабавило.

Наместница спешивается, громко хлюпнув высокими сапогами по грязи. Несколько секунд смотрит на свой посох, но не снимает его с привязи. Пусть остаётся на месте. Она сюда не воевать пришла. Руки в кожаных перчатках гладят мощную конскую шею и тянутся к морде, похлопывая в успокаивающем темпе. Чёрный жеребец поворачивает к ней свою морду, тычась прямо в ладонь Хоук. Ему нравится ласка чародейки. Улыбаясь, Мариан передаёт поводья своего коня в руки местному аналогу конюха. Пару секунд уходит на то, чтобы просто привести мысли в порядок, задумчиво глядя, как уводят её коня. Лёгкая тряска головой и она поворачивается к шатру, но смотрит скорее на место и людей вокруг, стараясь не пересекаться ни с кем взглядом.

«Кое-кто основательно подготовился...» — думает чародейка, — «не удивлюсь, если внутри будет стоять церковный трон...»

Защитница неспешно ступает по земле, проходя сквозь проход, образованный воинством её бывшего товарища. Незримо ощущает напряжение, повисшее в воздухе и молча соглашается с ним. Как и её делегация, собравшиеся чувствуют, что от сегодняшней встречи зависит исход войны с Корифеем в Вольной Марке.

Хоук останавливается перед входом. Медленно снимает перчатки и передаёт одному из своих телохранителей, что стоит сейчас по правую руку от неё.

— Не входить без особого распоряжения, — отдаёт приказ и тут же заходит внутрь.

И чародейку тут же сносит волной, как ей кажется, пустословия. Ей даже чудится, что это кто-то иной, но нет. Голос принадлежит Себастьяну. Это его тело. Его мимика, его жесты. Но чувство неправильности происходящему не покидает её до самого конца речи принца. Как же странно получается… Если политика вся такая, то она в ней явно лишняя.

Мариан хмурится, рассматривая приблизившегося к ней Ваэля. И когда внутреннее удивление и непонимание происходящего наконец-то обретает причину в виде находящегося здесь травника.

«Прекрасно...я уж подумала было, что ты спятил, Себ...» — внутренне вздыхает Хоук от облегчения. Было бы крайне неприятно, окажись принц не в своём уме. Неловкой политической ситуации и её осложнения в таком случае не удалось бы избежать ни одной из сторон. Но, Создатель тот ещё хитрец и юморист, поэтому весь этот фарс необходим для отвода глаз. Однако, поддержи она этот фарс, то шпионы, которые могут оказаться как материальными, так и нематериальными сущностями, сто процентов заподозрили бы неладное.

Если раньше она закатила бы глаза, в силу своей молодости и неопытности, то сейчас не могла себе позволить подобный ход. Что она, что Себастьян, прошли долгий путь, который отложил в их душах отпечаток не одной пережитой битвы. Не только смертельной на поле битвы, но и просто на поприще разных жизненных ситуаций.

— Полно заливаться соловьём, Себастьян, — как-то резковато одёргивает его  Мариан, ещё до того, как они сближаются.

Подойдя достаточно близко, она слышит, как тот почти интимно шепчет ей адекватное их личным взаимоотношениям приветствие. Если бы только это видел Фенрис… Реакцию эльфа представить несложно. Но её это радует. Теперь она видит настоящего Ваэля, а не маску любезности, которую тот вынужденно натянул на своё уставшее лицо.

— Давно, — кивает согласно Хоук, — чуть больше пяти лет назад, — констатирует факт.

На этом она замолкает и окидывает внутреннее убранство палатки. Стол. Стулья. Несколько комодов, какие-то карты в тубусах, стоящих в больших корзинах. И никакого золотого трона. Её взгляд вопросительно и саркастично утыкается прямо на Себастьяна.

— Что...Никакого трона?! — Вскидывает левую бронь Мариан, — Признаться честно, я несколько разочарована.

Это не было упрёком с её стороны, скорее дружеским подколом. Попыткой прощупать почву их дальнейших обсуждений. То, как это будет происходить.

— Если ты не против, то давай обойдёмся без формальностей, — тут же предлагает защитница, — оставим игры для тех арен, где они действительно нужны, — Хоук проходит мимо мимо принца и садится на предложенное ей ранее место. Только не на своё, а то, которое позволяет смотреть на выход палатки. Небольшая игра, которая позволит ей побыть в более равном положении. Это лагерь принца, он в более выигрышном положении изначально, а она ещё не сняла все с него подозрения. Необходимо навести справки, прежде чем она окончательно убедится в его открытых и честных намерениях. И самое главное — убедится, что Киркволлу ничего не угрожает.

Закинув ногу на ногу, она задевает что-то под столом. Быстрый осмотр при лёгком наклоне тела в сторону — арбалет. Хитро щурится и садится уже ровнее. Скинув с себя плащ, позволяет тому остаться висеть на высокой спинке стула.

— Я к тебе пришла без оружия, — демонстрирует свои оголённые руки чародейка и даже открывает манжеты верхнего кафтана, чтобы показать отсутствие иголки. Принц же в курсе, что она маг крови. Затем Хоук извлекает арбалет из-под стола и кладёт его на видное место — одну из высоких полок (до которой смогла дотянуться), стоящего позади складного шкафчика. Молча поправляет высокий воротник и откидывает длинные чуть мокрые концы волос за спину.

— Так...Что же такого случилось, что ты решился наконец-то поговорить, а не точить на мой город копья и вилы? — Спрашивает наместница, складывая руки в замок на груди.

+2

5

Себастьян садится следом, с грохотом отодвигая весьма обыкновенное кресло по наскоро созданному палаточному брезенту. Хмыкает лишь, когда Мариан заикается об отсутствие трона, и снисходительно качает головой, осклабившись. В другой бы момент рассмеялся в голос, потому что это действительно весьма забавно — везти с собой целый дворец, чтобы оправдать чужие ожидания; но увы: не то место и не то время, не те люди даже. В Киркволле он был другим — скромным и тихим, сомневающимся. Таким же его запомнили.

Мариан стоит привыкнуть к иному. Власть не щадит никого. Она ломает людей, создаёт из них чудовищ. Прав был Варрик. То, что отчаянно, с остервенением вбивалось в самые недра души, скрывалось под маской всепрощающей добродетели и раскаяния, всплыло наружу, стоило только покинуть обитель. Как лицемерно. Он знает о Защитнице почти всё, она же… Интересно, каково это? Понимать, что твой давний товарищ уже не тот, что раньше, — очередной коронованный незнакомец на тернистом пути Защитницы. Интересно, как за то время изменилась она? Каким будет вторичное впечатление.

Он не спешит говорить, ожидая первого шага. Лишь чуть приподнимает левую бровь, смотрит почти завороженно, по-птичьи наклонив голову, гипнотизирует. Прощупывает собеседницу, как соперника на дуэли, желая по мимике, жестам и непроизвольным движениям тела понять сопутствующее настроение. Пришла ли она, чтобы поглумиться над ним, дав очевидный отказ — после прошедших лет под угрозой осады немудрено — или действительно готова найти компромисс. В первом случае разговор будет очень коротким: пара ничего не значащих фраз, весьма дружелюбный поклон и скорое прощание. Во втором же — у него есть пара козырных карт в рукаве, от оставшихся агентов Миледи до посильной финансовой и военной помощи с восстановлением Киркволла. Когда-то то же ему самому почти безвозмездно предложил Тантерваль. От такой щедрости грех отказываться.

Пока что ни в словах, ни в действиях он не видит угрозы, лишь знакомую осторожность. И капельку дружеского сарказма. Хорошо. Это знакомо, слишком, будто бы перед ним та самая Мариан. Даже голова почти перестаёт болеть тысячей дурных мыслей. Те отходят куда-то вглубь черепной коробки, если не растворяются полностью. Себастьян позволяет себе улыбнуться. Ностальгия с теплотой колет где-то в груди. Перед глазами вновь очертания Верхнего Города и обсуждение плана по зачистке очередного заброшенного дома от очередных маргиналов разной степени паршивости. Жаль, Красные далеко не маргиналы, а зачищать придётся не один дом. С другой стороны… А вв чём, в сущности, разница?

Наваждение проходит с ударом металлических плеч арбалета о стол. Себастьян откашливается и морщится, переводит взгляд с него на Мариан и обратно. От удивления и осознания глаза округляются, он чувствует себя одиноким и беспомощным. Как тогда, в защищённой со всех сторон королевской спальне, с едва приоткрытым из-за летнего зноя окном. Всего мгновение, но и этого хватит, чтобы прочесть слабость. Значит, всё же нашла. И не выстрелила. Хотя могла — тот заряжен болтом на случай, если времени будет не больше секунды. Это… говорит о многом. Например, что придётся действовать осторожнее. И искать другое тайное место. Нашла одна — значит, найдут и другие. Не одной Хоук щеголять удачей и острым умом. При всём уважении.

- Я тоже. Теперь.

Усмехается, поднимая руки. Показывает, что под перчатками ничего — не гарроты, ни лезвия. После этого расслабленно откидывается на спинку, кладёт ногу на ногу, точь-в-точь повторяя за Мариан. Это его палатка, кругом — его люди, а на письме в чужих руках — герб Старкхевена. Он всё ещё хозяин вечера. Не стоит забывать это, поддавшись мимолётной панике. Не стоит паниковать вовсе. Это не удел принцев. Уж точно не его. Он видел так много глаз: злых, хитрых, безумных, умоляющих. Все они принадлежали его неудавшимся убийцам. И все они закрылись навсегда. От удара в сердце или на плахе. Так почему же теперь он боится, как юнец-мальчишка, лукавых фиалковых глаз Мариан? Это иррационально и глупо. Это неправильно. Но, наверное, потому что та маг. И он знает о ней слишком много. Даже то, что предпочёл бы не знать. Это не позволяет ему довериться в полной мере. Заключить перемирие, быть может, но не стать полноценными союзниками.

Сколь бы прекрасным человеком, наместником и магом не была Мариан, для Создателя она уже проклята.

- Арбалет был на случай, если бы твои намерения были не столь мирными. Я бы и глазом моргнуть не успел. Упал, очнулся, и вот Старкхевен пригород Киркволла. А так хоть спас бы себя от позора: болт в челюсть и… - грудь начинает сотрясаться от тихого, внутреннего смеха, а лицо, до того напряжённое, вновь озаряет улыбка: он никогда не обладал даром Варрика шутить с каменным выражением, вот и сейчас, пусть шутка и в крайней степени черна и оскорбительна. - Годы помотали нас, Мариан. Не все приходили ко мне в кабинет, чтобы поговорить о высоком и выпить чашечку чая. Некоторые…

Себастьян будто невзначай показывает на шрам, от кончика уха по щеке и до шеи. Такой не получишь в бою — лишь скрытым оружием. На него было не одно покушение, но это — самое удачное. Лезвие так и не достигло горла, прошло по касательной, срезав добрую четверть лица. Джуно искусно пришила обратно, но… этого недостаточно. Душу не исцелить просто так. Это лишь излишняя осторожность, которая не раз и не два окупалась, не более. Точно не паранойя. Он может отличить одно от другого, слишком отчётливо помнит последний год правления Мередит.

- Но, к сожалению, я пригласил тебя — делегацию Киркволла, если быть точнее — не для жалоб на жизнь, - пожимает плечами, слегка покачивая головой; на лице прежняя сосредоточенная серьёзность, а в словах ни грамма иронии. - Тантерваль и Хасмал. Ты недолго в Марке, так что не знаю, дошли ли до тебя новости о том, что Старший ударил по ним с границ Неварры всей мощью своей армии.

Выдыхает, касаясь висков, трёт их, зарывается в давно потерявшие идеальный блеск волосы. Седины всё больше, несколько прядей уже. Кажется, под конец этой войны он станет совсем серым, даже глаза потухнут. Ужасно, просто ужасно. И куда уйдут семейные черты рода Ваэлей? Думает, с чего бы начать. Так, чтобы суметь подготовить. Новостей много — все они, одна хуже другой. Армия Красных или осада. А, может, драконица?

В конце концов решает выложить всё. Настоящий карт-бланш из проблем и смертей. У него нет возможности подсластить пилюлю. У него нет ничего, кроме крепких стен и вышколенной личной армии. Даже союзы, кажется, не так крепки. А Мариан… Что Мариан? Жизнь помотала её по миру, столкнув со многими. Часть из них стала друзьями. Предоставила связи, — от Ферелдена до Серых Стражей и Торговой Гильдии — о которых любой правитель может только мечтать. Это будет равноценный союз. Не только с Киркволлом. Если до того Себастьян полагал приезд Защитницы дурной шуткой судьбы, то теперь — очередной возможностью.

- Город-побратим пал в неравном бою, а из Хасмала совсем нет вестей. Ни слухов, ни беженцев. Мои люди тоже молчат. Кажется, его попросту стёрли с карты Тедаса. Вместе с союзным кругом и гарнизоном, пусть небольшим, но способным в случае чего дать отпор. Мы следующие. Красная тварь… Драконица. Уже пыталась сжечь Старкхевен. Конечно, мы её прогнали, но этого недостаточно. Владычица мертва. Командор — тоже. Основные силы даже не подошли, а мы уже терпим большие потери. У вас не лучше. Не отнекивайся, я знаю. Прекрасно знаю. Церковь так и не восстановили. Какой бы город Старший не выбрал, если мы не найдём компромисс и не контратакуем до того, навязав позиционную войну, три самых мощных полиса падут. Что касается остальных… к сожалению, это станет делом времени.

Складывает руки в замок, пододвигаясь ближе к столу, почти нависает над письмами и картами. Пусть говорит лишь о печали и бедах, тон не дрожит, не умоляет — всё это лишь констатация факта. Только взгляд выдаёт с потрохами: не грустный, — грусть осталась за стенами родного города — заговорщический. Жизнь изменилась. Когда-то Мариан подбивала его на безумные авантюры, теперь он — Мариан. И если его дорогая знакомая осталась всё та же, она согласится. Если же нет… Создатель, лишь ради взрывоопасной смеси из самых разных эмоций на ненавистном и в то же время почти родном лице, попробовать стоило.

Подпись автора

Waiting for my damnation –
Your prosecutor's here
The river of life
Is all filled with sins

https://i.imgur.com/u7oNFhm.gif

https://i.imgur.com/A4WcHGw.gif

https://i.imgur.com/LHgn5XW.gif

In my own accusation –
You can't run from yourself
The water I drink 
Is the blood on my hands

+2

6

Их игра с Ваэлем пришлась ей по вкусу. Конечно, время никого не щадит и заставляет лишний раз осторожничать даже бывших товарищей, но в сущности… Действительно, какая к демонам разница?! Мариан видит перед собой всё того же человека с большими амбициями и стремлениями, но менее фанатичного и яростного, нежели это было пять-шесть лет назад.. Всё же возраст и пережитые события сказались на Себастьяне наилучшим образом, как бы цинично или отвратительно это не звучало. Мужчина, обретший власть и сумевший её отстоять, вопреки многочисленным покушениям, вселял в Хоук уверенность в завтрашнем дне. С таким союзником она готова не просто работать, а идти даже в неравный бой с превосходящими их силы противником.

Изначально, женщина была уверена, что не найдёт ни капли понимания и разумного подхода к переговорам со стороны принца. Тем не менее, зерно сомнения с каждой минутой теряло свою над чародейкой власть. Оба внимательно изучали друг друга взглядом, прощупывали, словно встретившиеся на ристалище противники, уважающие и признающие силы и умения друг друга. Пожалуй, некоторые разногласия действительно должны оставаться в прошлом. От них зависит судьба вольных городов, как бы пафосно это не звучало. Мариан понимала, что имея в своих руках союзы с Инквизицией и всем южным побережьем Марки, она представляла для принца Ваэля опасного противника, даже несмотря на плачевное состояние Киркволла. Оторванный от юга, принц не выстоит против армии красной фракции. В этом случае он падёт, но чародейка была уверена в одном, что тот непременно заберёт с собой в могилу как можно больше красных выродков и прочих приспешников Старшего. Но гибель Себастьяна Ваэля не входит в её планы. Принц должен выжить. Они должны выжить и объединить свои усилия, созвав, как и в ранние исторические века, всю Вольную Марку, сплотив против общего врага. И пускай Хоук родилась и прожила большую часть жизни в Ферелдене, она всё же признавала в себе и марчанскую кровь не склоняющихся ни пред каким врагом людей. Именно эта воля и свобода широкой души Марки заставляла в прошлом объединять усилия всех имеющихся в этой стране городов-государств, чтобы отстоять свой суверенитет от прочих захватчиков. Корифей всего лишь очередная зараза, которую им предстоит выгнать со своей земли.

Хоук ничего не ответила, но ироничная ухмылка скользнула меж её полных чуть обветрившихся губ. Приятно осознавать, что принц приобрёл чувство юмора, пускай и своеобразного — и то хлеб. Забавно только, что он изрёк таким образом своё предположение о её намерениях. Нет, захватывать власть в Вольной Марке — это не к ней. Будь на то воля Мариан, она бы и в Киркволле оставила кого-то другого. К сожалению, Варрик находится в Инквизиции, а Авелин при любом раскладе откажется. Ей хватает проблем с городской стражей и головной боли, связанной с защитой гражданского населения города и порядком на его улицах. Поэтому временно, но Защитница вернула власть над Киркволлом в свои руки до тех пор, пока они не решат проблему с Брешью и войсками Старшего.

На секунду меж бровей чародейки легла хмурая складка. Ей определённо не понравилось то, что убийцы оказались так близки к своей цели. Не знай она Себастьяна хорошо, то сказала бы, что это чудо и Создатель в действительности существует и даже уберёг своего последователя от столь жалкой смерти, но… С его рефлексами и опытом, неудивительно, что принц выжил. Хотя Мариан понимала, что здесь также сыграло и везение, ведь если бы лезвие оказалось ниже на пару сантиметров или вовсе оказалось возле сонной артерии. Словом, они бы сейчас так мило и мирно здесь не сидели.

Наместница Киркволла не перебивала своего товарища и вероятного союзника в этой битве. Даже не шелохнулась за всё то время, что принц докладывал ей обстановку в Марке. Только время от времени хмурилась и скрипела зубами, чувствуя, как нарастает в душе гнев и вина. Первое за то, что он посмел тронуть ни в чём неповинных людей, а второе за то, что она в своё время не справилась с поставленной задачей и не смогла окончательно одолеть Корифея в подземной тюрьме серых стражей в Виммаркских горах. Этот инцидент буквально выгрызал её душу изнутри, заставляя каждый раз испытывать стыд и сомнение в собственных силах. Она изучала магию крови только ради защиты семьи, потому что отец настоял на этом. Она несла эту ношу столько времени, не рассказывая никому столь важные тайны своей семьи. И в конце концов, не смогла уберечь мир от участи более ужасной, нежели раскрытие магии крови перед Карвером и Бетани.

— Он заплатит за всё, что сделал, — с леденящей душу яростью обещает ему Мариан, — но нам необходимы не пустые слова о мести, а чёткий продуманный план, если хотим справиться с ситуацией.

Чародейка отмирает и двигается ближе к столу, опираясь о его поверхность локтями. Руки складываются в замок и подпирают подбородок. Фиалковые глаза сужаются, устремляя взгляд на карту, разложенную буквально перед носом. Какие-то отметки, фигуры, флаги и прочие записи, сделанные наспех.

— Бран Кавин был арестован мной и Авелин, как союзник Корифея. Он перехватывал все наши сообщения твоей ставке. Доказательств не много, но мой шпион смог найти полусожжённые приказы. Положение в городе бедственное, знать готова в любой момент начать бунтовать. И, ты знаешь, я не отличаюсь терпением и способностью утихомиривать толпы людей… — Подавляет в себе сдавленный смешок и возвращается к основной сути своего рассказа, — у меня есть подписанные договоры с Инквизицией и всем южным побережьем Марки. Не знаю, где демоны носят Изабелу, но армада должна быть заодно с нами. Во всяком случае на словах, — уточняет для принца наместница, — ты знаешь, грош цена словам пиратов, — как-то даже снисходительно отзывается о союзном флоте женщина, — но Изе я доверяю, она не подведёт, — заходит с козырей Защитница, а затем переводит взгляд с карты на Ваэоя, — я была на том берегу и видела Брешь. Искала помощи для города, но нашла лишь кучку людей, которые едва не потеряли веру в возможность хоть что-либо изменить. Инквизиция — не панацея. Мы должны объединить собственные силы для достижения общей цели, — Мариан говорит спокойно и столь будничным тоном, будто они обсуждают не войну, а какое-то досадное происшествие на рынке, — венатори ищут эльфийские артефакты. Не знаю зачем, но то, чем была создана Брешь как раз относится к этому напрямую. Понятия не имею, чего ждать, но явно ничего хорошего. По возможности, стоит учитывать наличие древних руин и проверять лагеря Старшего там. Что касается красных храмовников. Я мельком видела Эмприз-дю-Лион...Создатель, — нервно вздыхает Хоук, — Себастьян, ты бы видел во что превратилась земля от контакта с красным лириумом. У нас под Киркволлом заперта статуя Мередит. Только представь, что произойдёт с городом и его жителями, если армия Старшего до него доберётся, — высказывает свои опасения чародейка.

И ведь правда. Стоит им допустить распространение красного порошка и агентов красной фракции до...Нет, она даже думать об этом не хочет. Стряхивает со лба пряди, пряча свой собственный страх. Сейчас Хоук может рассчитывать только на помочь Мерриль. Возможное, что эльфийке удасться найти лекарство или выход из ситуации, чтобы красная дрянь прекратила распространяться по эльфинажу как чума в послевоенное время.

— В городе уже есть его пособники. Они распространяют какой-то порошок. Авелин и Мерриль пытаются найти источник, но… — Мысль об Андерсе обрывает поток слов и Хоук становится дурно, буквально заставив её лицо посереть.

Ей пришлось взять небольшой тайм-аут, чтобы вернуть себя в прежнее состояние. Скрытая агрессия вряд ли пройдёт мимо внимания Себастьяна, но это не имеет значения. В конце концов она собиралась рассказать ему, коль союз их неизбежен.

— Я его пощадила, — признаётся Мариан, — Андерса, — она убирает руки от лица, сжимая их в кулаки, которые заметно трясутся от злости на поверхности разложенной карты, — он вернулся в город спустя столько лет...я...я не смогла его убить, хотя обещала и клялась, что убью, если он ещё раз покажется мне на глаза. Это...моя ошибка.

Защитница города не могла простить себе подобную слабость. Особенно, учитывая нынешние обстоятельства. Союз с Себастьяном очень важен, а если Андерс в очередной раз что-нибудь взорвёт или… Кажется вокруг неё начали плясать молнии. Гнев и горечь обрушились на неё с новой силой. Она всегда пыталась поступить правильно. Защитить тех, кто ей дорог. Как жаль, что она успела узнать Андерса и не смогла в решающий момент окропить его кровью камни на площади.

Как иронично. Она собиралась убить Себастьяна, если бы тот ступил на территорию Киркволла со своей армией. Какая злая насмешка… Теперь чародейка была уверена в том, что даже его она не смогла бы лишить жизни. Просто потому, что знала. Прошла не одно испытание, прежде чем жизнь вновь столкнула их лбами. Товарищи, бывшие или нет, каждый из них близок Хоук в равной степени.

— Я не хочу врать, Себастьян, — устало говорит чародейка, откидываясь на спинку стула, — Я устала от лжи и лицемерия, — её взгляд блуждает по шатру в поисках ответов, — я не герой… но уж точно и не злодей. Мне неинтересна власть. И я ненавижу запах смерти. Всё, чего я хочу, чтобы мои близкие и дорогие люди были под защитой. Я совершала ужасные вещи, но я не раскаиваюсь за них. Я всего лишь человек. И несмотря на ту власть, что сейчас сосредоточена в моих руках, желаю мира. Вопрос в том, какой ценой он будет добыт…

Она замолкает, предоставляя шанс высказаться Ваэлю.

+2

7

Себастьян молчит. Его лицо — будто непроницаемая восковая маска: ни одна мышца не дёрнулась от услышанных слов, ни одна тень не залегла под полуопущенными веками, ни одна эмоция не перекосила разнывшиеся было от нахлынувших воспоминаний застарелые шрамы. Ни когда Мариан заговорила о предательстве политика близкого круга, пережившего двух — или трёх уже, если считать смуту? — наместников, ни когда начала сокрушаться — почти каяться, как перед братом Церкви, которого уже давным-давно нет — о слабости перед Андерсом.

Только дыхание учащается, а сердце подступает к самому горлу, стуча где-то под гландами. Себастьян слышит его, как слышит повисшую напряжённую тишину. На мгновение его ладони, до слишком громкого скрипа в суставах, стискиваются в кулаки, а перед глазами вспыхивает ярко-голубым образ отступника. Как тот задыхается где-то в застенках Старкхевена, как наиграно плачет, не в силах выбраться из железной хватки его — избалованного принца — рук, как скалит зубы и кричит о своей справедливости, но во всё остальном продолжает молчать. Потому что Себастьян не верит, что подобную бомбу способен сделать кто-то один. Что Андерс вообще способен прийти к такой мысли один, без чьего-то внушения и помощи. Это несправедливо, с какой стороны ни глянь — Эльтина не была виновата в страданиях магов, как не была виновата паства, братья, сёстры, сироты, беженцы и рядовые храмовники.

Справедливо было бы убить Мередит.

Выдыхает, разбавляя тем тишину. Как часто, засыпая, Себастьян видел горящие обломки Верхнего города, как страстно желал предать самой извращённой казни виновника, всякий раз — разной. В лучшие моменты ему казалось, будто ярость и злоба прошла, а рана затянулась, пусть криво, но стала всего лишь очередным шрамом. Но нет. Для вспышки хватило имени. Прошло шесть лет, прошлого не вернуть, а он всё ещё не способен оправиться от того рокового для всего Киркволла дня, с наивностью пылкого юноши желая точно такой же расплаты, кровной мести. Забыть обо всём: городе, союзах, обещаниях, Старшем, войне, магах, храмовниках, — лишь бы вернуться, поймать и убить. Но он уже не тот юноша, не послушник и не третий в семье. На нём целый город, ответственность. А значит, личную неприязнь стоит отложить в самый пыльный, далёкий ящик и оставить там на потом. Потомки не простят ему такого предательства. Иначе между ним и Андерсом не будет различий: один втянул магов в войну, другой — ради мимолётной надежды бросил город на поживу Старшему.

- Это не так важно, Мариан.

Из его уст эти слова звучат слишком тихо, неуверенно. Он сам не верит, что говорит их. Что вкладывает такой смысл. Но ради Марки и всего Тедаса можно поступиться и местью, и обещаниями. Они пошли на этот союз, Старкхевен и Киркволл, Себастьян и Мариан. Несмотря на угрозы, агентов по обе стены и клятвы во что бы то ни стало убить, ныне сидят за одним столом с целью прийти к мирному решению. Так почему бы не заключить перемирие с Андерсом? Не простить, конечно, не принести извинений. Просто не трогать. Забыть на время, как самую незначительную из проблем. Скорее всего он сбежит, поджав хвост. Пусть. Осталось ему недолго, не в глобальной войне. Себастьян с трудом способен представить одержимого Местью отшельника.

- Пока это меньшая из наших проблем. Мы оба достаточно хорошо знаем этого… - цокает языком, не желая произносить имя вслух: он уже давно не Андерс, быть может, с самого их знакомства, у одержимых нет имени, - человека, чтобы с уверенностью сказать — демоны не занесут его ни к венатори, ни тем более к красным храмовникам. И то, и другое слишком несправедливо. Месть нам не союзник, но и не враг. Подобное положение меня устраивает. Потом, когда мир придёт в себя, я продолжу свою погоню и довершу начатое. Если до того это не сделает кто-то ещё. Желающих много. В том числе маги, которых не устраивает война. Верные долгу храмовники. Или Брешь. Кто знает, может, Создатель отвёл твою руку, потому что оставил эту честь для меня?

Скалится, не сдерживая себя от ядовитой усмешки. На секунду позволяет себе снять восковую маску правителя и побыть простым человеком, с не самым приятным чувством юмора. Это шутка, конечно. Они не старая пара в разводе, а у Себастьяна нет причин кому-то мешать. Лишь в романах Варрика заклятые враги встречаются в поединке насмерть, в реальности же… пожалуй, чуть позже можно будет назначить круглую сумму. Не за голову, за информацию. Чтобы контролировать где и куда пошёл. Для подстраховки, на случай, если статус венатори всё же окажется чуть более привлекательным.

Люди озлоблены, а старые, понятные проблемы — всё ещё проблемы. Это отвлечёт их от страха перед моровой тварью с претензией на божественность и личной драконицей, а предателей заставит расслабиться, поверив в слух об одержимости принца конкретным событием. Чем дольше их союз с Киркволлом останется в тайне, тем лучше. Их главный и единственный козырь в этой войне — эффект неожиданности.

- Сейчас нам следует сосредоточиться на красном лириуме и Старшем. Если ему удастся стравить друг с другом благородные семьи, Киркволл будет потерян. Che tu hai in governo, divise. То, чем управляешь, разделяй. Корифей слишком хорошо знаком с этим высказыванием. Когда-то Империя захватила земли вплоть до Диких Земель, стравливая друг с другом многочисленные варварские племена. Мы должны показать, что намного умнее древних варваров. Пусть Орлей и, отчасти, Ферелден уже проиграли, у нас есть преимущество — мы не первые. И мы можем научиться на их ошибках. Нельзя выстрелить в одно и то же яблоко трижды и при этом не разбить его. Однажды эта тактика даст сбой. Должна дать сбой. Так почему бы и не в Марке?

Пожимает плечами, но тут же хмурится, размышляя. Глазами ведёт по карте, от Старкхевена до Киркволла и обратно, к захваченному и, верно, уничтоженному уже Тантервалю. Если они не контратакуют в ближайшее время или хотя бы не сформируют линию обороны, Корифей пройдётся по обоим городам, стерев их с карты. На месте когда-то великих каменных башен и белого мрамора останутся лишь пепелища. А с бунтом для Киркволла даже не нужна будет пехота, хватит драконицы. Одним выстрелом двух зайцев. Этот план понятен и прост, пусть и рискован. Себастьян хмыкает, медленно разворачивая в сознании карту злополучного города, вместе с тайными тропами, этажами клоаки, подземельями под портом и путями к отступлению. Их враг не учёл одного. Бунта не будет. Он знает, как быть на его острие и как подавлять — был и там, и там. И этим знанием и, если будет позволено, собственными силами он поделится с Мариан.

- Я думаю, тебе знакомо имя Фулкрум. Мой бывший агент в Киркволле. Не единственный, но самый крупный. После его поимки и побега остальным пришлось залечь на дно, так что информация о предательстве Сенешаля для меня новость, пусть и весьма ожидаемая. Не волнуйся, я не буду ставить тебе это в вину. Он сошёл с ума задолго до, без моего ведома используя красный лириум, который, по его же словам, купил прямо на рынке. На чёрном, я полагаю. Однако, какой бы информацией ты не владела, этот клубок куда страшнее и запутаннее, чем кажется. Не думаю, что Авелин и Мерриль смогут справиться без моей помощи. Одного моего слова хватит, чтобы агенты объединились с людьми капитана и прочесали весь теневой рынок в поисках поставщика. Или помогли урезонить знать. Пара ни к чему не обязывающих секретов там, пара одолжений здесь, оставленный невзначай на письменном столе окровавленный нож и они вновь вспомнят о твоих заслугах перед городом. Если же не хватит и этого...

Пододвигается почти вплотную, нос к носу, снижая голос до заговорщического шёпота: их не услышат, но, Создатель, кто он такой, чтобы не добавить даже в мирные переговоры капельку трагичной театральности?

- Несколько отрядов, замаскированных под беженцев из Тантерваля, торговцев и наёмников прекрасно сольются с местным населением. И, кто знает, может, в одном из бедных, нищих голодранцев нужные люди узнают меня?

Отстраняется, откашливаясь, будто и не было ничего. Усаживается в кресло получше, перекидывая ногу на ногу, вновь складывает руки в замок. И вновь перед Мариан искусный интриган и политик, а не юнец, желающий хотя бы на время отложить бразды правления, чтобы вместе, как в старые добрые, убить парочку негодяев, раскрыть несколько заговоров, распутать клубок предательств и в очередной раз спасти Киркволл от полного уничтожения.

- Я бы посоветовал проверить тайные ходы из города. Через один такой вы в своё время провели Кетоджана. Кунари. Ещё несколько использовала Сестра Петрис со своими людьми. Часть из них со временем были завалены, но я не думаю, что они единственные. Генерал Красных — Самсон — когда-то выживал в самых тёмных углах города. Так что знает его, как свои пять пальцев. Как и всякого рода сброд, готовый помочь за небольшую сумму и молчание. Думаю, он же и подсказал Корифею, как наладить поставки лириума и при этом остаться незамеченным. Откуда-то же он все эти годы брал синий?

Замолкает, переводя дух, прежде чем перейти на другую тему даёт Мариан пару мгновений на размышление; дальше разговор пойдёт не о Киркволле, а о том, что они пусты: чем дольше молчат города по обе стороны несуществующих баррикад, тем больше ему кажется, что уже заключённые союзы — фикция.

- Как ты знаешь, я заключил союз с Викомом и Маркхэмом, однако что там, что там правители не спешат присылать войска или объединяться в одну ставку. И если до того я получал достоверную информацию, то сейчас… думаю, агенты Старшего смогли проникнуть не только в одну верхушку. Я боюсь удара в спину. И с этим стоит разобраться как только мы разберёмся с Киркволлом. Так же до меня дошли слухи, что в Ансбурге, как и в Викоме, зреет чума. Симптомы не похожи на простую болезнь, скорее, на заражение красным лириумом. Я попробую надавить на это, обменяв союз на квалифицированную помощь, а так же переговорю с семьёй Тревельян о мести Старшему за смерть наследника. Герциния и пиратский флот Иствотча будут на тебе. Но и этого может оказаться мало. Через неделю сюда же должны прибыть представители всех городов. Всякий город, так или иначе отказавшийся от союза, можно будет считать потерянным. Я боюсь, что мы останемся одни. И тогда нам придётся уповать лишь на свои силы, Изабелу, Камберленд и Серых Стражей, быть может, и Инквизицию. В конце концов, их главная цель не только закрытие Бреши, но и смерть Старшего. Будет крайне неловко, если они пропустят генеральное сражение, а мы в нём проиграем.

Прикусывает изнутри губу, заслышав шаги откуда-то за пологом палатки, медленно расфокусирует взгляд, с лица Мариан — вперёд. Напрягается, кивая: кто посмел потревожить. Но тут же вспоминает, что сам отослал лекаря за вином и закусками. Как чтобы поговорить наедине, так и — показать своё расположение к Защитнице. Тот исполнил всё, даже быстрее чем принцу хотелось, неслышной тенью отодвинув ткань и поставив поднос на одно из незанятых кресел. Себастьян кивает с благодарной улыбкой, провожая взглядом. Бойни так и не началось, а вопросы, казалось, наполовину закрыты. Обозначены — точно. Значит, можно позволить себе хотя бы ненадолго расслабиться. Пусть его собеседница так и не согласилась на ужин, это не значит, что он не в силах предложить его ещё раз.

- Что касается нас, полагаю, с тем количеством шпионов это должно остаться тайной. Пока что. Я хочу увидеть лица иных правителей, когда заклятые когда-то враги выйдут рука об руку, объявив о преодолении главной причины разногласий между остальными Марками. Кто бы ни был предателем, это заставит его действовать опрометчиво. Там-то мы и захлопнем ловушку. А пока, - свернув карту, встаёт, направляясь к вину и бокалам: невежливо будет просить гостью, к тому же даму, разлить, - предлагаю выпить. За наш новый-старый союз и дружеское воссоединение.

Подпись автора

Waiting for my damnation –
Your prosecutor's here
The river of life
Is all filled with sins

https://i.imgur.com/u7oNFhm.gif

https://i.imgur.com/A4WcHGw.gif

https://i.imgur.com/LHgn5XW.gif

In my own accusation –
You can't run from yourself
The water I drink 
Is the blood on my hands

+2


Вы здесь » Dragon Age: A Wonderful World » Тяжёлая реальность » [15.12 9:42 ВД] Of Saints and Champions